— Поездка прошла ве-ли-ко-ле-пно!

И Молли погрузилась в свою стихию — она с упоением начала мне рассказывать о том, как она с Кэтрин ездила домой к Гарри Чейзу, который проживал в Малибу со своей семьей, и какие вечеринки они успели посетить.

Вечером перед сном я работала в постели на лэптопе, но мои мысли были далеко — я вновь возвращалась к фотографии Барретта и Марты, и мне нравилась моя новая реакция на них. Я настолько боялась ошибиться, что даже затаила дыхание. Но открыв их фото с очередной вечеринки, я вновь поймала себя на мысли, что смотрю на них будто со стороны, не включенная в их биополе, а это значило — мое сердце отпустило Ричарда. Я завершила работу, встала с постели и подошла к столу, чтобы оставить там лэптоп, а мой взгляд скользнул по стене, вернее, он зацепился за угол картины, задвинутой письменным столом. Я прошлась рукой по подрамнику, накрытому простынёй, и задумалась. Нет, открывать картину я не планировала, в этом не было нужды — я не хотела смотреть на себя прошлую. Но сейчас, когда я ощутила ладонью деревянную основу холста, мне в голову пришла одна идея, которая тоже могла помочь мне пройти очередной экзамен на тему ""я и мое будущее"".

Я выключила ночник на тумбочке и, закрыв глаза, погрузилась в спокойный сон.

Первое, что я сделала утром — взяла свой сотовый и, найдя в каталоге заветное имя, нажала на звонок.

— Цветочек, как же ты вовремя! — услышала я радостный голос Криса и улыбнулась.

— Кажется, я всегда вовремя звоню, — улыбнулась я и добавила: — Я тоже очень по тебе соскучилась. Как у тебя дела? Как работа?

— Я завален в агентстве по самые тестикулы и мне просто катастрофически нужен отдых! Они меня все достали!

— Ты же радовался, что Ксавье нашел для тебя работу в дизайнерском бюро. Что не так?

— Это какой-то хаос вселенского масштаба, я чувствую, что меня душат рамки и абсолютная безвкусица клиентов. Скажи, что ты позвонила вытащить меня из этой клоаки!

— Если у тебя есть работы, я покажу их Кэтрин! Ты же знаешь, я буду рада тебе помочь.

— Я сейчас мало пишу.

— Печально, — вздохнула я.

— Давай сегодня у меня состыкуемся в мастерской после работы. Я сто лет тебя не видел. Там и поплачем вместе над моей загубленной судьбой художника.

Мастерская Криса ничуть не изменилась с тех пор, когда я была там в последний раз. Крис лукавил, когда сказал, что мало пишет. В его мастерской все так же витал неповторимый дух творчества. То тут, то там стояли картины, но теперь они не прятались лицом к стене, напротив — они показали себя, вернее, демонстрировали мастерство Криса. Картины были и правда настоящими — в них чувствовалась завершенность, в них была душа.

— Ты все-таки пишешь, — улыбнулась я, рассматривая его новые насыщенные работы.