Они были не такими резкими, без жестких всплесков, но мягкими, ласкающими и не менее глубокими. Сердце стучало, как бешеное, голова кружилась, будто я попала под гипноз очередного совершенного фрактала, но я зажмурилась и, набрав в грудь воздуха, выпалила:

— Нет, Макс, остановись.

— Почему? — он продолжал напирать, все сильнее прижимая меня к стене, и я почувствовала бедром его возбуждение.

— Потому что если я поеду к тебе, то приму решение остаться в Лондоне.

— Звучит, как комплимент, — в его голосе почувствовались довольные нотки, и он ещё выше приподнял меня и ещё сильнее стиснул.

— Это неправильно, Макс, — уперлась я предплечьями в его грудь.

— Не понимаю твоей логики, — выдохнул Макс и резко остановился. Он цепко смотрел на меня. — Я хочу с тобой отношений. Я не обижу тебя.

— Знаю, что ты не обидишь меня.

— Поясни, что неправильно.

— Я влюблена в Лондон. Очарована тобой в Лондоне. И поверь, сейчас я хочу согласиться, сказать ""Да, я останусь с тобой в Лондоне"". Но первый раз в жизни мне позволено сделать выбор. И я очень боюсь ошибиться — сделать и тебе, и себе больно.

— Что тебе мешает? — в его глазах было непонимание. Для него все было просто, в отличие от меня.

— Сейчас я на эмоциях. Они меня опьяняют. Принимать решение всей своей жизни в таком состоянии будет неправильно. Не ломай, пожалуйста все то, что ты создал для меня в этой поездке. Я уверена, если ты и Лондон по-настоящему МОИ, это очарование не пройдет и в Сиэтле. Оно, наоборот, только усилится.

Макс молчал. Я понимала, что он хотел услышать совсем другой ответ. Я чувствовала, что он не хотел меня отпускать — его мышцы окаменели, а лицо стало неподвижным. Мне было больно дышать в его тисках, но я терпела, желая увидеть, как он поступит.

Прошла минута, прежде чем он ослабил хватку и, аккуратно поставив меня на пол, спокойно произнес:

— Понял. Ты должна принять решение в Сиэтле.

— Да.

— Сколько времени тебе нужно?

— Дай мне месяц.

— Хорошо.

* * *Мне не спалось. Как только я закрывала глаза, моя память возвращала меня в объятия Макса, погружая меня в поцелуи и ласки, отчего меня бросало то в дрожь, то в жар. Чтобы успокоиться, я встала с постели и подошла к открытому окну. Наблюдая за вечерними огнями набережной, в которых поблескивали волны Темзы, я мысленно перенеслась в ""Альбион"".

""Тебе подходит это место"", — слышала я тихий голос Макса и, прислонившись горячим лбом к прохладному окну, закрыла глаза. Каково бы это было — просыпаться рядом с Максом, чувствовать его губы, потом готовить ему завтрак и, стоя на балконе с чашкой горячего ароматного кофе в руках, ощущать его объятия и наблюдать за неторопливым течением Темзы? Я задумалась над этим вопросом, хотя ответ уже знала наверняка — это было бы удивительно.