Их неестественные позы пугали и можно было бы подумать, что они мертвы, если бы одна не храпела, а вторая не пыталась периодически отогнать от лица невидимую муху.

— Тебе туда, — скомандовал мне мужик, открывший дверь. — Только не буди если спит, или нам всем конец.

Малоутешительная новость. Я оглянулась, собираясь уточнить, а в чём, собственно, дело, но мужика рядом уже не оказалось. Замерла в растерянности…

Можно, конечно, просто уйти. Избежать каких-то возможных проблем здесь, но так и не выполнить задание Коломойца и однозначно отгрести от Гордеева за то, что ушла из бара… А можно взять волю в кулак и действовать до победного!

Короче, я вошла в комнату к Махееву и обнаружила, что он спит.

Голый, раскинувшись на необъятной кровати. Вместо подушки — сиськи подружки. Но это ещё не всё. К паху девицы оказался пристёгнут огромный черный член, а на покрывале в ногах у парочки — пузырёк лубриканта для анального секса.

Вот тебе и Махеев, любимчик женщин! Секс-символ страны, образец джентельменского лоска и влажная мечта домохозяек. Нет, так-то мне было всё равно кто с кем и какими способами, просто уже нещадно мутило от сладковатого смрада и этой комнаты, и этого «частного крыла» вообще.

От обилия голых невменяемых тел и какого-то собственного детского разочарования в оборотной стороне Звезды.

Постояла немного на пороге… и решила, что селфи со спящим Махеевым тоже считается. Аккуратненько присела на край кровати, склонилась, ловя в кадр его смешную безвольную рожу. Нащёлкала. Так и подмывало заснять вообще всё. Такая сенсация! Коломоец будет счастлив, а Гордеев просто сдохнет от зависти! Его бы сюда точно не пустили, слишком лысый для группиз!"

"И тут Махеев вдруг ка-а-ак зарычит!

Я вскочила с кровати, споткнулась об батарею пустых бутылок, опрокинула столик, заставленный алкоголем.

Всё полетело, зазвенело, загромыхало. Махеев резко сел, просыпаясь окончательно, повёл по комнате безумным взглядом… И вдруг кинулся на меня.

Я завизжала и бросилась бежать. Следом, с бешеным рёвом — звезда. Голый…

Кутерьма. Все орут, куда-то бегут. Я долблюсь в двери на выходе из проклятого коридора. Они открываются, но я попадаю в лапы охранника. Бью коленом в пах, вырываюсь…

— Стой, стрелять буду! — орёт мне в спину второй, но я уже мчусь вниз по широкой, выстланной ковровой дорожкой лестнице…

А следом опять рёв Махеева, как будто это бешенный медведь пробудился, и ещё больше визгов и воплей — теперь уже вообще всех, кто оказался на этаже.

А народу здесь оказалось немало.

Краем глаза замечаю, что голого Махеева схватили и пытаются увести свои же охранники, но он орёт благим матом и вырывается, как припадочный. И сил у него, надо сказать, немерено.