Не выдерживаю и тут же снова начинаю реветь. Увы, но жалость пережить труднее всего. Не могу ответить, только киваю и захлебываюсь слезами, сразу же задыхаясь от этой нескончаемой агонии.

— Он что-то тебе написал или сказал, да? Что-то обидное, Сонь? Или вы просто поссорились, и ты теперь такая грустная? Да?

Поднимаю на нее свои несчастные глаза и долго смотрю на девушку, но все же выдыхаю сбивчиво и надсадно:

— Ничего.

— Что?

— Он сгасился. Совсем, Мань, — и новая порция горьких слез обожгла мне щеки.

— Как так сгасился?

— Как? Ну… очевидно, что легко и непринужденно, — еще ниже натянула я капюшон, судорожно всхлипывая.

Несколько минут тишины, пока я ревела, Рябинина пребывала в шоке, а потом она вдруг вскочила на ноги и требовательно спросила у меня.

— Так? Как там назывался тот клуб, в котором вы познакомились?

— «Феромон», — потянула я, и почти нестерпимый спазм скрутил мои внутренности в тугой узел.

— Ага, ну все понятно, — зло выплюнула Рябинина и на минуту замолчала, а потом заговорила, но уже не со мной, — здравствуйте, девушка, меня зовут Марьяна. Тут такое дело, мой брат работает у вас охранником, а я никак не могу до него дозвониться.

Очень волнуюсь, вдруг что случилось… А? Что? Как зовут? Так, Рома Красавин… Да, конечно, ожидаю… Что? Не работает такой? А вы уверены? О, спасибо. До свидания…

— Зачем ты это сделала? — устало потерла я лоб.

— Хотела сказать пару ласковых этому мудаку!

— И как успех?

— Сказали, что у них такой работник не числится.

— Уволился, наверное, — пожала я плечами и снова тихо заплакала, уже ненавидя себя за это перманентное состояние.

— Так! Поехали к нему!

— Что?

— Поехали, поехали, Соня!

— Я не хочу!

— Хочешь! Он выйдет, ты плюнешь ему в лицо, и мы уедем.

И, вот увидишь, сразу станет легче. Говори адрес! Живо.

— Я не знаю его адреса, Мань!

— Хотя бы примерно?

— Ну… Васька. Новые дома на намывной части, — шмыгнула носом, а потом затараторила, — но я не поеду, потому что это какой-то лютый зашквар, Мань!

— И ничего подобного! — фыркнула подруга и заказала такси, а потом почти силком потащила меня одеваться.

Конечно, выглядела я ужасно. Заплаканное, опухшее лицо, искусанные до крови губы и потухший взгляд. Но я ехала рядом с подругой и ждала встречи с Ромой, как ребенок ждет Нового года.

И только ради того, чтобы послать Деда Мороза на три веселые буквы? Господи, неужели я действительно сделаю это?

— Вон тот дом, — указала я на бесконечно длинную новостройку.

— Мужчина, нам вот туда пожалуйста, — скомандовала Рябинина, и таксист послушно свернул к нужному зданию.

Всего пара минут, и мы вышли из машины, а затем двинули дальше.

— Подъезд?

— Не помню точно, но, кажется, вон тот, — кивнула вперед, а потом и еще один раз утвердительно, — да, это он. Лавочка сломана.