Пожалуйста!

Проходим в рабочий кабинет отца. Он на нас не поднимает взгляда, просматривая на столе какие-то бумаги. Но когда мы садимся в кресла перед ним, все-таки удостаивает нас недовольным и в высшей степени осуждающим взглядом.

Вздыхает тяжело. Поджимает губы. И после минутного молчания начинает говорить.

Чувствую себя сопливым пацаном, но только на этого мужчину у меня вся надежда. Иначе труба и прощальный реквием."

"— Итак, Рома, зачем ты явился на наш порог?

— Александр Александрович, я хочу просить разрешения официально ухаживать за вашей дочерью, — не раздумывая, выдал я базу.

— Хрен тебе! — огрызнулся Данил, но его отец повелительно поднял руку, призывая сына к молчанию.

— Хорошо, я услышал тебя. Но, Рома, как ты думаешь, она хочет, чтобы ты ухаживал за ней?

— Хочет, — припечатал я уверенно, — просто сейчас она злится на меня и не может разобраться в своих желаниях.

— А почему она злится?

— Потому что я, простите, был мудаком, — грубо, но зато честно.

— Мудак — это не тот, кого я хотел бы видеть рядом со своей дочерью, — сложил руки в замок и посмотрел на меня пристально.

— Я люблю Соню.

— П-ф-ф, — закатил глаза в соседнем кресле Данил, но я не обратил на это никакого внимания.

Только реакция Шахова старшего имела сейчас для меня значение. Все!

— Любишь значит…Что-ж, я не хочу знать, с чего все началось. Я не хочу знать, кто из вас прав, а кто виноват. Единственное, чего я действительно хочу — это покончить с этой безумной эпопеей вашей ненависти и мести. Мы с твоим отцом, Рома, всегда были добрыми друзьями и часто деловыми партнерами. И мне горько видеть, до чего вы все это довели. Ладно школьники, но то, что происходит сейчас — это дно.

— Отец! — возмущенно прошипел Данил.

— Хватит! Заткнулись оба и послушали меня!

А у меня сердце замерло в томительном ожидании и надежде, что не все еще потеряно.

— Бованенково. Договор на оказание услуг на три года. Это именно тот тендер, который ты нам так услужливо слил, Рома. Но, благодаря твоим же стараниям, мы можем не вывезти с поставками и попасть на крупные неустойки.

— Ну зашибись…, - бормочет Шах и впечатывается лицом в раскрытую ладонь.

Он уже все понял, я пока еще тупил. Но пояснения не заставили себя долго ждать.

— Запрет на субподряд условный. Тебя, Рома, однозначно согласуют. Так что, если ты так хочешь получить мое одобрение, то должен задвинуть на полку все свои обиды и сработаться с моим оболтусом.

— Я согласен, — не раздумывая, кивнул я.

— Не торопись. У меня есть одно условие.

— Какое? — сглотнул я напряжение.

— Шанс я тебе дам, но я не хочу, чтобы ты бесконечно преследовал мою дочь. Месяц — это все, что у тебя будет. И если она не ответит тебе взаимностью, то ты навсегда оставишь ее в покое.