Катя вроде бы и понимала, что он знает о её заболевании, сам врача и вызвал, да и лекарства наверняка он оплатил, а внутри скребануло, сильно. Она эти дни почти поверила, что больше никогда с ним не встретится, что их дороги, единожды пересекшись, разошлись навсегда. И к лучшему. Слишком сильные последствия оставлял в её жизни после себя подследственный генерал.

— Уже лучше.

Он чуть повернул голову в её сторону, она же с трудом удержалась от того, чтобы не дернуться.

— Напомни, какой тебе курс выписали? Десять дней или четырнадцать?

— Десять. Прием антибиотиков ещё два дня.

— Значит, алкоголь предлагать не буду. Хотя ты его и так не жалуешь.

Всё ты помнишь, сволочь. И про антибиотики, и про её предпочтения. И наверняка не привозят тебе человека в дом, не проверив его биографию вдоль и поперек.

Чужих и тех, кто вызывает сомнения, недоверие не пускают в «святые святых».

Её пустили.

И от этого брала жуть.

Она не хотела. Не просила.

Её привезли.

А теперь вели кормить.

Прямо как в сказке. Приютили, накормили, в баньке помыли. А потом спать уложили.

Её сценарий будет аналогичным. Баньку заменят ванной или снова душевой.

— Не жалую. Вид пьяной женщины угнетает.

Катя для себя сделала неожиданный вывод, что когда она беседует с Ковалем, отвечает на его вопросы, ей переносить его общество легче. Отвлекается.

— Полностью согласен.

Они вошли в большую комнату, и хозяйка, живущая в душе каждой молодой девушки, запищала, заверещала от восторга. Перед ней была не кухня — мечта.

Огромная, наверное, с их с дедушкой дом. Такие Катя видела только в журналах. С островом, кухонным гарнитуром во всю стену. А стена тут не как у них в доме была, два с половиной метра.

Катя, засмотревшись, даже упустила тот момент, когда её освободили из плена чужого захвата.

— Я не приверженец правильного питания, поэтому на ужин у нас будут углеводы, — сказал Коваль и направился к духовому шкафу, занимающему целый отсек. — Картошка по-деревенски с мясом.

Если бы Катя ни видела своими глазами, ни за что не поверила бы.

Когда генерал завел разговор про ужин, ей вспомнилась еда из ресторана, которая присутствовала у него на столе в камере. Сейчас она ожидала тоже деликатесов, непонятных блюд, которые она никогда не видела, названия которых даже не знала.

Потому что они из другой жизни. Недоступной ей. И к которой она не стремилась.

Это первое.

Второе — то, что Коваль совсем по-домашнему подойдет к духовому шкафу. стоящему на таймере, и достанет два глиняных горшка, это уже выходило из всех предполагаемых рамок.

— Катя, салат из свежих овощей в холодильнике на третьей полке, рядом сметана.

Заправь. И ставь на стол.

Катя надеялась, что она сглотнула вязкую слюну не слишком громко.

— Там же сок.