Нужен он тогда тебе будет? Без денег-то?

– Нужен! Он мне любым нужен, понял?

– Да-да, все вы так говорите, пока не будет светить куш посерьезнее. Вы все одинаковые, что бы ты там себе не выдумывала.

– Мне даже жаль тебя, Захар. Ты – камень. Неспособный ни на чувства, ни на радость, ни даже на шутку. Может ты и помог когда-то Игнату, но он стал лучше тебя. Он самый лучший даже без денег.

– Нет, шутить я, кстати, очень хорошо умею, – с этим врубаю запись одного очень интересного диалога. Оля может распинаться сколько хочет, но как только слышит звуки и стоны своего Игната в компании Алины, бледнеет и кусает губы. Финалочка. Отличный получился спектакль. Будет интересно наблюдать, как Игнат отдаст за нее все, а она плюнет его же любовью ему в рожу.

– Если тебе станет спокойнее – это я ее шантажировал, чтобы она к нему на член залезла. Но, как видишь, он был не очень-то и против.

– Это подделка, – вздергивает она подбородок, а я усмехаюсь и кидаю на колени ей пачку фото. И нет, Алина и Игнат по итогу так и не трахнулись, за что она, конечно, поплатится, но на его коленях она посидеть успела, а маленькой и ревнивой Оле этого оказалось достаточно.

Глава 46. Оля

Я все еще в темной комнате. Здесь пахнет мочой и фекалиями. Тут почти нет света. Тут я одна. И жду. Все еще жду.

Правда непонятно чего.

Ведь если Игнат до сих пор любит эту свою Алину, то получается, что я ему не нужна?

Получается, что ему незачем меня спасать. Незачем рисковать.

Не понимаю…

Как объяснить его отношение? Свадьбу эту. Ночные, дикие «люблю».

Как делая все это, он мог спокойно ласкать другую. В какой-то момент мысли стали давить сильнее, чем темные стены, покрытые деревом. Я не могу здесь находиться. Мне нужен воздух. Мне нужны ответы.

– Отпустите! – вскакиваю я и бегу к двери, в которую меня закинул Захар. Не знаю, сколько прошло времени. – Отпустите меня!

С безжалостным остервенением стучу кулаками по закрытой, железной двери, царапаю металл, ломая красивый свадебный маникюр. Даже думать не хочу, как выгляжу. Вокруг пустота и она меня поглощает. Дверь продолжает оставаться закрытой, и я бегу к единственному окну, довольно плотно заколоченному деревянными балками. От него исходит неяркий свет, и я стучу по дереву, насаживаясь на занозы, бьюсь и зову на помощь. Но все бесполезно.

Без сил падаю на пол под окном. Боли не чувствую, только саднящую, как зубная боль, безысходность.

Мне стыдно, что с этими мыслями я так просто забыла о брате.

О той ненависти, которая плещется во мне к этому человеку. Я ведь всю жизнь для него старалась. Для него жила. Думала, что если уж у меня не выйдет ничего, то у него жизнь сложится иначе. По-другому.