Второй прошел чуть дальше и встал у танка «Т-72», закопанного в землю. Остальные «КамАЗы» тоже оказались на территории укрепрайона.

Им навстречу бежали ополченцы и гражданские, обступали машины. Российские водители улыбались, приветливо махали руками.

Один из них спрыгнул на подножку, и в глазах его мелькнула тревога. Он не увидел машины сопровождения, того самого «УАЗа», на котором, согласно инструкции, ему предстояло покинуть вражескую территорию. Обещали одно, на деле выходило другое?

В голове его мелькнуло озарение. Ведь сейчас он взорвется к чертовой матери вместе с этим долбаным холмом! Он спрыгнул на землю, а к нему уже подбегали возбужденные люди. Парень понял, что должен спасаться бегством. В туалет ему нужно! Он начал что-то говорить, но перед глазами уже скалилась загорелая физиономия ополченца.

Прием был поистине радушным. Ему врезали под дых, сбили с ног. Навалились двое, заломили руки, начали вязать. Схожую процедуру ополченцы применили и к остальным водителям. Кто-то бросился бежать, ему поставили подножку, и мнимый россиянин покатился по земле.

Водитель микроавтобуса сообразил, что их раскололи, запрыгнул обратно в кабину и даже начал движение. Но развернуться было негде, он оказался заперт между большегрузами. Его выволокли за шиворот и стали немножечко бить. Он сопротивлялся, пытался сбежать, но прекратил эти попытки, когда увесистый кулак основательно расплющил его нос.

Над окровавленным месивом склонился ополченец и сказал:

– Что, приятель, не ваш сегодня день, да? Радуйся, дурак, вами же пожертвовать хотело ваше мудрое руководство. Так ты хоть жив останешься… какое-то время.

К избитым водителям приставили охрану, заставили лечь носом в землю.

«УАЗ», отставший от колонны, пытался задним ходом выбраться из высокой травы. Разведчики, сидящие в нем, уже сообразили, что операция провалена. Но незаметно ретироваться им не удалось. Машина разворачивалась, когда по ней открыли огонь ополченцы, залегшие в засаде. Пули рикошетили от кузова, пробили колесо.

Первым из машины выскочил водитель, понявший тщетность всего происходящего. Его изрешетили свинцом. Двое с автоматами выпрыгнули на другую сторону, бросились в траву. Но и там их ждали. Захлопали выстрелы, взвыл раненый.

Второй повалился на землю, выбросил автомат, закрылся руками, закричал во все горло:

– Не стреляйте, сдаюсь!

Колонну с гуманитарным грузом, застрявшую на блокпосту, уже окружили ополченцы и гражданские. Молодой боец запрыгнул в головной «КамАЗ» и через мгновение выпал обратно, бледный как моль.

– Люди, бегите! Там взрывчатка, ее до хренища! Сейчас ахнет…

Ахнула толпа, отхлынула.

– Товарищи, внимание! – взревел голос, усиленный рупором. – Всем сохранять спокойствие.