Она замерла и тоже задрожала, а потом шагнула к нему, уравновесив мир, и бережным, обережным кругом рук обвела его голову. Он уткнулся в ложбину ее бедер, качаясь, раскачивая их обоих, и слышал, как она повторяет: «Это ничего, это ничего…»

«Ты не знаешь, что это такое», – думал он и бормотал в розовую ткань: «Дай мне. Дай…»

И отшатнулся, сгорая, когда вошла мисс Уэллс. (Снова режиссура и тонкое чувство времени как пример игры во власть.) Блестящими глазами окинув этих двоих, она продержала их еще десять минут за болтовней облегчающей, даже приятной, и совершенно бесконечной.

Потом царственно отпустила.

Спустя один пролет лестницы Дэниел остановился:

– Вот тут я живу.

Она кивнула не глядя.

– Зайди на минутку.

Покуда не выговорил, не знал, решится ли. Она вошла. Он заметил, что она закрыла дверь, беззвучно и медленно впустила защелку в паз. Закрыла и у двери осталась. Дэниел включил, один за одним, все свои мрачные светильники. Потом сел на кровать.

– Что я теперь могу еще сказать? – спросил почти со злостью.

– Не нужно ничего говорить.

– Нужно. – Он стукнул кулаком в ладонь. – Ты не можешь так со мной…

– Я уже извинилась.

Я не хотела тебя подталкивать.

– Ну конечно, ты же добрая. Еще какая… Ты со мной по-доброму хотела.

– Не надо на меня злиться за это.

– Я не злюсь. – Он тяжело перевел дух. – Я просто… Да нет, это бесполезно. Хватит этих бесед. Завязывай свой шарфик и иди домой. Ты не дурочка – понимаешь, что лучше тебе уйти. А я позабочусь, чтобы это больше не повторялось.

– Как-то слишком мрачно все получается: как будто я нарочно тебя расстроила. А ты теперь меня выгоняешь.

– Ты знаешь, что это не так. Слушай, не ты ведь это все начала? Это я начал.

Ну вот. А ты просто со мной по-доброму. Ты меня жалеешь: священник, и еще разное… толстый, например. Ты хорошая. Я мог бы этим воспользоваться, и вышел бы ужас. Но я силы и время на такое не трачу. Поэтому иди, пожалуйста, домой и посиди там подольше.

– Какая самоуверенность и какая буря из-за…

– Не буря. Просто я практичный человек. – Он собрался с духом и сказал просто и в лоб: – Я тебя люблю. И хочу на тебе жениться. Я хочу… Хочу. Да, не буря, но мне как-то нужно с этим жить. Это мешает мне работать."

"– Ты не можешь хотеть на мне жениться.

Ты…

– Но я хочу, – сказал он так твердо и окончательно, словно ответа не ждал, да его не могло и быть. Он наполовину думал, что после этой лобовой прямоты она встанет и уйдет. Он даже наполовину надеялся, что так и будет. Но она неожиданно сказала:

– Все хотят.

– Чего?

– На мне жениться. Даже жутко как-то. В Кембридже сватались все подряд, даже те, кого я и видела-то два раза, а то раз. Официант в гостинице, когда мы отдыхать ездили. Один папин шахтер. Конторщик в банке.