Стоило только открыть рот от странности происходящего, в попытке выдать очередную колкость, как он тут же бросил ""лучше заткнись"" и… поцеловал! Так, словно от этого зависила вся его жизнь. Так, словно это был его последний поцелуй перед смертью. Так, словно это было все, что требовалось мужчине для счастья и спокойствия. В тот момент я имя свое забыла, не то что список обвинений.

* * *Теплые мужские ладони скользнули по талии и остановились на ноге. Марк несильно сжал мое бедро, а затем резко потянул за колготки, когда я укусила его за язык. Тонкая ткань трещала и хоть немного разбавляла хрипы нашего шумного дыхания.

— Надеюсь, эта хрень расстегивается спереди? — хрипло прошептал мужчина мне в губы, теребя пальцами круглую застежку юбки. Я усмехнулась, а он резко дернул вниз замок и кожаная юбка упала на пол. Тихий рваный выдох и его низкое: — Ох, я мечтал об этом с того момента, как увидел этот ""пояс""!

И как только я снова попыталась открыть рот, чтобы ответить на мнение Марка о моем вкусе, он тот час резко углубил поцелуй. Его язык грубо терзал мой рот, а зубки иногда покусывали нижнюю губу. Грант хотел меня так сильно, что не замечал: мне позволено лишь аккуратно стягивать с него пиджак, а затем судорожно расстегивать пуговку за пуговкой на рубашке. Черт! Какой придурок придумал их размером в горошину?!

Грант заметил мою проблему и просто разорвал рубашку, откинув ее в сторону. Как хорошо, что запонки он не надел…

— Прикоснись ко мне, Детка… — почти взмолился он, пока я слишком долго разглядывала рифленый пресс и татуировку по всей правой руке. — Просто дотронься… Прошу."

"Марк осторожно коснулся моей блузы и, ловко расстегивая пуговицу за пуговицей, вскоре оставил меня ""без прикрытия"". Только черный лиф и гипюровые бикини отделяли меня от взрослого мира, в который я стремилась весь день. О, еще оставались колготки! Которые словно растерзал дикий зверь…

Он смотрел на меня так… Боже мой, наверное, именно тогда разрушились окончательно все сомнения и внутренние преграды! В его глазах было все: желание, обожание… любовь?

Я позволила себе протянуть ладонь к плоскому животу и провести дорожку от груди до стальных кубиков в самом низу. Он закрыл глаза и шумно выдохнул, а в следующую секунду снова подхватил меня на руки и бросил на кровать.

Приличная девушка смутилась бы, лежи она почти голой перед шикарным мужчиной, который слишком долго рассматривает каждый кусочек тела, словно навсегда стараясь запечатлеть в памяти. Но не я… Была ли я вообще когда-то приличной во всем, что касалось его?

— Детка, даже внешне ты идеальна… — прошептал он, расстегивая брюки. — Ты настолько красива, что это делает мне больно.

Нет, больно было мне.