Пока они там, в ментовке, все докажут, меня тоже обнаружат с литром клофелина в желудке.

А буквально на следующий день умерла Лена. Тоже от отравления. Это меня очень и очень удивило. Я даже собралась и поехала к гадскому Коркину и даже доехала до него, несмотря на то что раз двадцать чуть было не повернула обратно. Тоже мне, мисс Марпл! Но, думала я, он мой ровесник, и одевается в косуху, и рубаха у него мятая, и татуировка на руке – вполне сносная, красивая… Свой человек, хоть и кошмарный тип.

Коркин, как ни странно, был со мной нежен – повел в кафе, выслушал все, что я наплела, заявил, что, разумеется, он шел тем же путем, и пообещал все проверить.

На следующий день он позвонил и сообщил:

– Пусто.

– Где он был? В подвале? – хрипло спросила я. Руки у меня тряслись, а сердце стучало, как психованное.

– Ну да, – подтвердил он. – Слушай, ты бы подъехала.

Я влила в себя стакан коньяка – не опьянела ни на грамм, – поймала такси и потратила бешеные деньги, чтобы добраться до отделения.

Коркин выглядел, как Тайсон перед тем, как откусить ухо Холлифилду – просто маньяк, – но мне уже было наплевать, кто маньяк, а кто нет.

Мне просто было страшно. Даже не знаю почему. Может, оттого, что в людях столько дерьма. В некоторых людях.

Сопровождение – уродливая лиловая «Лада» с четырьмя ментами – ехала поодаль. Мы на машине Коркина – очень приличный «Фольксваген Боро» (откуда у него деньги?) – оперативно добрались до Лены, то есть до дома Лены, бывшего дома Лены. Постучали в дверь – она теперь была заперта. Марина открыла быстро, будто ждала.

– Разрешите? – довольно вежливо попросился внутрь Коркин.

– А вы зачем пришли? – полюбопытствовала она.

– Мы тут кое-что выяснили.

– А нельзя завтра? – устало произнесла Марина. – Мне и без вас… Простите, просто я не в себе.

– Нет, Марин, нельзя! – рявкнул Коркин, которому, видимо, надоело строить из себя вежливого. Он отодвинул девушку и прошел в дом, волоча за собой меня. – Мы по поводу убийства Елены Воробьевой, – заявил он.

– Убийства? – ахнула Марина. – Но это же самоубийство… Вы сами сказали!

– Марина, ну вам ли не знать, что это именно убийство! – упрекнул Коркин.

– Что?! – с выражением крайнего негодования на лице воскликнула она. – Слушайте, если вы пришли меня обвинять, то валите отсюда, пока я не позвонила адвокату, который лишит вас последних перспектив сделать карьеру, если такие еще оставались! Вы охренели! То Ленка убийца, то я! Определились бы!

– А Лена – да, убийца, – кивнул Коркин.

– Но это не умаляет ваших достоинств. У вас просто звериная интуиция. Как у брата.

– Пошли вон, – спокойно попросила Марина.

– Можно и уйти, – Коркин встал. – Только я позвоню тем, кому принадлежат деньги на вашей карточке.

Марина в самом прямом смысле позеленела.