Начинаешь переключать — и везде на одну и ту же рекламу попадаешь… Хотя, была одна передача… Я посмотрел ее и понял, что старею. У меня, оказывается, склероз начинается! Ты меня два дня тому назад просила навести справки об Александре Перфилове, так?

— Ну, просила.

— Стыдно признаться, но я так об этом и не вспомнил, пока не услышал в местных новостях его фамилию.

— Это любопытно. — Я присела напротив деда. — И что же о нем говорили?

— Сказали, что он отбыл с дружеско-деловым визитом в Чехию, так сказать, по обмену опытом. Ну, знаешь, как это делается? Сначала мы — к ним, а потом они — к нам.

Ну ладно, чехам есть что нашей делегации показать и рассказать. Может, они научат нас пиво варить? А чем мы можем перед ними похвастаться? У нас ведь вор на воре сидит и вором погоняет.

— Ариша, ну откуда такой пессимизм?

— Это не пессимизм, это констатация факта! Вот в тех же новостях сказали, что сегодня начались слушания по делу Телегина, который собрал деньги якобы на строительство жилого дома, а сам перевел их в офшор. А там, между прочим, были также средства из районного бюджета. Горовская администрация собиралась строить квартиры для сирот и прочих льготников, но вместе с другими дольщиками осталась ни с чем.

Так вот, в передаче прозвучал вопрос: случайно или нет Перфилов уехал в командировку именно сейчас? Не демонстрирует ли он так свое безразличие к исходу судебного процесса?

— Ну вот все и встало на свои места! — не удержалась я от экспрессивного замечания.

— Что встало на свои места? — полюбопытствовал Ариша.

Я рассказала ему о письме, которое написала Иванову, подытожив:

— Третий приятель высказал предположение, что за подписью «Роберт Гудков» стоит Александр Фомич, поскольку тому невыгодно, чтобы Телегина надолго засадили.

— Почему невыгодно? — уточнил Ариша.

— Если Телегин лет на десять, а то и на пятнадцать отправится за решетку, то своих денег обманутые дольщики никогда не увидят.

— Ну вряд ли ему дадут так много, — отмахнулся дед. — Откупится!

— Дело осложняется тем, что одна из дольщиц покончила жизнь самоубийством, обвинив в этом Телегина, оставившего ее без денег и жилья. Так что ему еще и доведение до самоубийства инкриминируют. А защищает Телегина мать того самого Иванова, которому я написала письмо.

— Теперь и я все понял… — Ариша пригладил бородку. — Почти все. Не возьму только в толк, как у таких приличных родителей вырастают такие испорченные дети? Взять, к примеру, Иванова. Мать — адвокат, а сын — насильник…

— Вероятно, она всегда была слишком занята на своей работе, поэтому не могла уделять сыну достаточно времени. А раз она много работала, значит, много зарабатывала… Впрочем, все трое — из состоятельных семей, их жизнь — полный «фарш» или «шоколад».