Дан прав, сто процентов прав… Ладно, надо расслабиться… Полинка, салют! Что делаешь? Ясно. Предлагаю встретиться. Ну, Полиночка… Ладно, будет настроение — набери мой номер… Ксюня, салют! Что делаешь? Ясно. Предлагаю встретиться… Ну зачем же на Провиантской? Можно у меня… Конечно, один. Так я сейчас за тобой заеду. Понял. Уже еду!

Интересно, если бы Ксюня тоже отказалась встретиться с Ивановым, он позвонил бы третьей девчонке, четвертой, пятой… десятой, повторяя свою часть незамысловатого диалога слово в слово? Ради простого женского любопытства я пристроилась за «Киа Рио», выехавшим из-за угла, и вскоре увидела «дежурную» девушку Лехи.

На вид ей было лет двадцать, хотя она могла и вовсе оказаться малолеткой. Крашеные волосы медного цвета наверняка добавляли ей пару-тройку годков. Висеть у них дальше на хвосте не имело смысла, поэтому я свернула направо.

К офисному зданию, в котором работала Настя Рябченко, я подъехала едва ли не за час до окончания рабочего дня. Но мне было чем занять это время — я должна была придумать, как получше и поярче преподнести девушке свою информацию. Ситуация осложнялась тем, что я представилась ей психологом.

Ни один нормальный специалист подобного профиля не обратился бы к малознакомому человеку с таким предложением, с которым я собиралась подъехать к Насте. Хотя… я вдруг вспомнила байку, которую нам рассказал профессор Карельский на лекции по судебной психологии. Почему бы мне не взять ее на вооружение?

Увидев Рябченко, я вылезла из машины и махнула ей рукой. Настя отделилась от группы своих коллег и подошла ко мне.

— Как Наташа? — участливо поинтересовалась она.

— Уже лучше.

— Я за нее, конечно, рада, все-таки она моя подруга, но я вряд ли смогу ей еще чем-то помочь.

 — Рябченко демонстративно развернулась и направилась было к автобусной остановке.

— Настя, подожди! — я успела схватить ее за руку. — Что-то случилось?

— Случилось! — подтвердила девушка. — Мне звонил Наташин отец и сказал, что очень скоро со мной случится то же, что и с Наташей! Чурков, конечно, был пьян, но, говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Он хочет, чтобы я повторила судьбу Наташи!

— Вот как раз об этом я и хотела с тобой поговорить.

— Галина, простите, не знаю вашего отчества, лично против вас я ничего не имею, но вас наняли Наташины родители…

— И что? — перебила я ее словесный поток.

— Я же понимаю, вы в их интересах стараетесь. На меня вам наплевать!

— А вот тут ты, Настенька, ошибаешься. Тимофей Михайлович понятия не имеет, что я с тобой встречаюсь, а главное — зачем. Надеюсь, и не узнает. Я не стану выгораживать Чуркова: он на самом деле желает тебе зла. Для его психотипа это совершенно не удивительно. Есть только один способ заставить его отказаться от своей идеи-фикс.