— Присяжные… День космонавтики… студенточкой… шлюх, — прошелся по диагонали по моему письму Перфилов. — Не понял, на… ты мне мозги этим паришь?

— Ты помнишь, что было двенадцатого апреля? — спросил приятеля Иванов.

— Ты что, охренел? Я не помню, что в День Победы было…

— Ник, вспоминай: мы тогда в баре двух телок встретили, типа, твоих бывших одноклассниц, — начал подсказывать ему Кузнечик.

— Ну? — вяло отреагировал Никита. То ли он так и не вспомнил, что было потом, то ли все произошедшее казалось ему настолько будничным, что он не видел смысла заострять на тех давних событиях свое внимание.

— Это про ту ночь, как пить дать про ту! Если мне такое письмо пришло, то и вам с Даном в скором времени нечто подобное надо ждать. Мы ведь тогда ее все втроем… Не могу до Мануйлова дозвониться. Он трубу почему-то не берет.

— Так у него сейчас вроде бы занятия по вокалу, — припомнил Перфилов.

— И на хрена Дан полез в эту «Кузницу», если петь толком не умеет? Вот уж точно — невезуха, нет ни голоса, ни слуха! — съязвил Леха.

— Как это — «на хрена»? Слава! Популярность! У него ведь теперь от телок отбою нет, — пояснил Никита мотивацию своего приятеля.

 — Может, со слухом и голосом у него и есть проблемы, но все остальное работает.

— «Отбою нет»… Можно подумать, раньше у него с телками проблемы были! А, ну да, Наташкина подружка его продинамила… Так он и не слишком напрягался. Ты же тогда попросил нас эту дуру проучить, чтобы она не бегала за тобой, как голодная бездомная собачка.

— Да, Чуркова — реально полная идиотка! Я ей лапшу на уши повесил, она и поверила…

— Ник, о том, что мы с ней сделали, знали только четверо — она и мы трое.

Вопрос: кто написал эту хрень? — Кузнечик вернулся к моему посланию.

— Леха, я не понял, ты что, на нас с Даном намекаешь?! — оскорбился Перфилов. — Зачем мне это? Да и Мануйлову это тоже не в тему…

— Выходит, Наташка нас кому-то сдала, а ты говорил, она молчать будет."

"— Не факт, что Чуркова рот раскрыла, — засомневался Перфилов. — Нет, это вряд ли она.

— А кто тогда?

— Дай подумать… Может, в окно кто-то подглядел? — озвучил свои предположения Никита.

— Придурок! Там же пятый этаж! — напомнил ему Леха.

— Сам ты придурок, — вернул ему «мяч» Перфилов. — Напротив многоэтажка стоит. Кто-нибудь вполне мог в оптику за нами наблюдать. Ты не помнишь, мы шторы задергивали?

— Да там их, вроде, и нет, только тюль прозрачная, и та — с дырками.

— Тем более, — ухватился за свою версию Ник. — Есть такие извращенцы, которым только и надо, чтобы за другими подсматривать. По ходу, из всех нас он только тебя узнал. Ты ведь у нас звезда — так и светишься в «ящике»!

— Куда уж мне до Дана, — усмехнулся Леха.