Но они только вернулись с банкета, кого-то поздравляли, была выпивка, закуски…

– Отведала несвежую устрицу и ей поплохело? – скучным голосом спросила Агата. История ей уже разонравилась, хотя появился шанс отделаться легким испугом. Если дело не криминальное, отравление нас не касалось. Житенко покачал головой.

– Вряд ли. Скорее уж неправильно приготовленную рыбу фугу. Когда я узнал, что она ничего не ела дома, то сразу подумал: к нам повалит куча народа с отравлениями. Сами понимаете, если на банкете подали что-то токсичное, при таких симптомах вряд ли случай был бы единичным.

А там, как я понял из объяснений супруга Тереховой, присутствовали сливки общества: мэр, губернатор, ну и все их заместители, даже какая-то знаменитость из столицы… Я, простите, доложил наверх, что Терехова отравилась. Мэр тут уже был, просил анализ крови взять спешно, но чувствовал себя прекрасно, губернатор тоже проверялся, правда, не у нас. Мэра я осматривал сам, никаких признаков отравления. А Терехова несколько минут была в сознании и все шептала: «Убийство, убийство…» Я подумал: возможно, ее отравили преднамеренно, и она об этом знала.

Агата поглядела на меня, я на нее. В голове промелькнули все великие отравители мира, от семейства Борджиа до миледи Винтер.

– А вы можете сказать чем? – спросил я. Житенко замахал руками.

– Да что вы, голубчик, тут токсикологию надо делать. Мы ведь не знаем, что она ела, вдруг там правда какая-нибудь пакость была вроде фугу, хотя я не слышал, чтобы у нас ее вообще где-то подавали… Но это не пищевое отравление, симптомы не те, слишком скоротечно.

– А если предположить? – подсказала Агата. – Что могло вызвать такую реакцию в организме?

– Да что угодно, – отмахнулся Житенко.

 – Сейчас химии всякой вагон, какие-то природные составляющие. Я на этой стадии вам ничего не могу сказать, тут вопрос жизни и смерти. С Тереховой сейчас наш токсиколог работает, может, он вам скажет что-то, когда выйдет. Вы с мужем поговорите, он в коридоре сидит.

Муж Тереховой, старательно молодящийся мужчина неопределенного возраста, действительно сидел в коридоре, запустив пальцы в длинные волосы. Изрядно поношенный белый халат висел на одном плече, синие бахилы сползли с элегантных летних туфель.

Фигура была отображением подлинного отчаяния.

Личность мужа была в городе хорошо известна: Лев Терехов – хлебный магнат, чье состояние достигало каких-то баснословных цифр. Капиталы успешно наживал при помощи влиятельной супруги, помогающей ему выигрывать тендеры, уходить от налогов и порой даже от уголовного преследования. За плечами Терехова были два громких судебных процесса, где его поначалу довольно успешно обвиняли в финансовых махинациях при получении госзаказа, но оба удивительным образом развалились.