Однако мои предположения, что она будет зла, не оправдались. Агата была рада тому, что ее спешно выдернули с осмотра вздувшегося утопленника. Заметив меня, она сбилась с галопа на рысь, а потом и вовсе притормозила.

– Стас, – поприветствовала она, поравнявшись со мной.

– Агата, – в тон ей ответил я. Когда-то давно, еще совсем молодыми, мы изрядно напились и подсмотрели это приветствие в каком-то дешевом американском боевике. Тогда оно показалось нам невероятно забавным, так что последние лет десять на работе мы здоровались только так, подчеркнуто холодно и официально.

Со стороны могло показаться, что мы друг друга терпеть не можем, что было совсем не так. Все быстро просекли и забавлялись вместе с нами. Эту манеру пытались собезьянничать и другие коллеги, но у них получалось донельзя фальшиво, так что все быстро прекратили играть в Малдера и Скалли.

– Что там Терехова? Жива? – спросила Агата и раздраженно поглядела на свой трясущийся в истерическом припадке мобильный. – У меня телефон разрывается от звонков сверху.

– Пока да, но шансы невелики, это все, что я узнал. Ее пытаются реанимировать.

С врачом еще толком не общался, он по другим пациентам бегает, клялся, что примет нас через полчаса, а реаниматолог еще не выходил.

– Я ничего не поняла из вызова, – призналась Агата. – Там же не криминальный случай, в Терехову не стреляли, не пыряли ножом, не били. С чего врач решил, что это убийство?

– Вот сейчас он нам все скажет, – пожал плечами я. – Пойдем скорее, видишь, телевидение подъехало, оператор с камерой бежит. Постараемся ограничить общение с прессой.

Врачом оказался полноватый, с жидкими усиками, слегка напуганный мужчина лет пятидесяти, представившийся Николаем Петровичем Житенко.

Прежде мы с ним не имели дел, потому пришлось вести себя официально, но дружелюбно – ему и так было нелегко. То, что в его руках оказалась жизнь вице-мэра Анны Тереховой, Житенко не радовало, видимо, его тоже задергали звонками. В стекло бились мотыльки, белые, как ангелы, и я подумал: возможно, это не безголовые бабочки, а души пациентов, которым предстоит не пережить эту ночь."

"– Честно сказать, я пребываю в некотором замешательстве, – признался Житенко.

 – Налицо все признаки отравления, но я не могу сказать, что стало тому причиной. Температура держится в пределах сорока градусов, больная не может сфокусировать взгляд, артериальное давление просто критическое, есть еще ряд признаков, которые говорят о том, что Терехова получила огромную дозу яда.

– Откуда ее доставили? – спросила Агата. – И кто?

– Муж, – нервно сказал врач и мотнул подбородком куда-то в неопределенность. – Доставил прямо из дома, там она ничего не ела, по его словам.