– Если у нее больная мать и на плечи девочки переложена большая часть домашних дел, то радоваться ей особо нечему.

– Может быть, ты и прав. У меня не выходит из головы Клавдия Антимонова.

– А что с Клавдией не так? У нее есть несколько страниц в соцсетях, и почти на всех из них она улыбается.

– Улыбается, но как-то неестественно!

– То есть?

– На одних фото приторно улыбается, на других улыбка у нее натянутая.

– Вам не угодишь, – усмехнулся Морис.

– Но меня интересуют даже не ее улыбки.

– А что же?

– То, что, со слов одного из друзей Юлиана, она в него влюблена.

– В чем криминал?

– Криминала нет, если в голове Клавдии не зреет план по устранению соперницы.

– Вы шутите?

– Скорее, рассуждаю.

– Уж не думаете ли вы…

– Не думаю, – перебила она его, не дав договорить.

Морис смотрел на нее недоуменно, хлопая ресницами.

– Успокойся, – улыбнулась она, – я не умею читать мысли. Я могу только догадываться о них.

– Кто вас знает, – пробормотал Морис.

– Знаешь что? – Она резко захлопнула ноутбук.

– Вы мне чуть нос не прищемили, – проговорил он возмущенно.

– Извини! – Она хлопнула по верху ноутбука ладонью и сказала: – Завтра с утра мы поедем в парк.

– Воля ваша, – пробормотал он.

– Нам нужно алиби, – сказала Мирослава.

– Нам? – удивился Морис.

– Я имела в виду, что нам нужно найти алиби для Юлиана Горского.

– Полиция, скорее всего, искала его алиби. Но, по его словам, он был в парке «Дружба». А в этом старом парке, насколько я помню, камер нет.

– Зато там есть площадка для выгула собак, – обронила Мирослава.

– Уж не думаете ли вы, что полиция настолько глупа, что не учла этот момент, – усмехнулся Морис.

– Согласна, что в полиции много неглупых парней, несмотря на недофинансирование.

 – В ее голосе прозвучали нескрываемая горечь и даже обида за бывших коллег.

– За парком есть американские горки, – вспомнил Морис.

– Только их наличие навряд ли может нам как-то помочь.

– Что же делать?

– Однозначно ехать в парк! На месте сориентируемся.

Парк был старым и сильно заросшим, но имеющиеся аллеи выглядели чистыми.

– Здесь, как ни странно, метут, – сказала Мирослава.

– И даже поливают. – Морис кивнул на роскошную клумбу с давно не стриженными, но тем не менее пышно цветущими розами.

Земля под ними действительно была мокрой.

– Итак, – сказала Мирослава, – со слов отца Юлиана Горского нам известно, что он сидел на самой крайней скамейке.

Морис кивнул.

– Пошли и мы на ней посидим, – предложила Мирослава.

Они нашли скамейку и сели. Принялись оглядываться вокруг, но ничего интересного в поле их зрения не попадало. Вдруг яркий оранжево-желтый мяч закатился прямо под ноги Миндаугаса.

Морис поднял его. Тут и хозяин мяча появился, мальчик лет пяти.

– Привет, малыш, – сказала Мирослава.