«Зачем тогда по-немецки цитировать?» – рвался с языка едкий комментарий.

Но вместо него Надя позвала официантку и попросила пирожное – веселый шум от шампанского сменился в голове противной тяжестью, надо наконец закусить.

– Ты будешь пироженку? – спросил Полуянов свою стажерку.

Та округлила очи:

– Я вечером углеводы не ем. Если можно, имбирный чай.

– Пирожное, чай и счет, – подытожил журналист.

Обернулся к Леночке, похвалил:

– Молодчина. Поставлю тебя соавтором.

Та зарделась:

– Ой, спасибо! Так, может, мне тогда самой к этому Ирусику съездить?

– Сколько у нее детей? – уточнил Полуянов.

– Трое, – с готовностью отозвалась девушка. – И муж пьет.

– Нет, Леночка. Тогда лучше не надо, – улыбнулся Дима. Отеческим жестом потрепал ее по плечу, спросил:

– Ты как домой будешь добираться?

– Я за рулем, – удивилась девушка. – Вон, прямо рядом, под знаком поставила.

– Наглая ты! – покачал головой Полуянов. – А зачем на электричку денег просила, раз машина есть?

– Так на бензин потратила! – не растерялась красавица.

А Надя с удовольствием вспомнила, что пару раз мимо ресторана на медленном ходу проезжала машина-ловушка ЦОДДа.

Они с Димой проводили красавицу-стажерку до новенького «Мини-купера». Все мужское население ресторана глазело им вслед, и Надя с грустью осознавала: любуются, к сожалению, отнюдь не ее ногами.

– Хорошеньких ты себе помощниц набрал, – не удержалась она, когда маленькая машинка неумело, но нахально влилась в поток.

Вздохнула и добавила:

– А ко мне все какие-то старики клеются."

"– Надя, не забывай, – приобнял ее журналист, – к тебе – клеются. А мы с Леной – работаем. Ладно, прочь шутки.

– Да все в порядке со мной.

– Тогда пошли. Прогуляемся. Я – в отличие от нашей смелой Елены – машину черт-те где поставил. У меня плохая новость. Готова?

И Надя вдруг (сама не поняла, с чего) ляпнула:

– Ты от меня уходишь?

– Митрофанова! – взвился журналист. – Как ты мне надоела со своими глупостями неуверенными!

– Значит, не уходишь?

– Нет, черт возьми, нет! Все гораздо хуже. Люсю, возможно, убили вместо тебя!

Надя вздрогнула. Пробормотала:

– С чего ты взял?

– С того, что на ней был твой плащ.

– Что?

– Ну, или точно такой же. Синий, с цветочками. Я на него претензий, как ты понимаешь, не предъявлял.

Митрофанова посмотрела растерянно:

– Но как можно было нас перепутать? Люсе вроде только четырнадцать.

– Зато рост у вас почти одинаковый. И фигура у покойной… м-мм… аппетитная была. Как у тебя. Плюс ночь. Темно.

– Подожди… – отчаянно нахмурилась Надя. – Люся из какой-то очень бедной семьи. Откуда у нее плащ от «Максмары»?

– Похоже, она и стащила его у тебя. Он ей давно приглянулся.