Позвонил Полуянов, деловито сказал:

– В пять часов за тобой машина придет.

– Чего? – опешила девушка.

– Поедешь в театр. «Укрощение строптивой» в Большом. Ты ведь не видела?

– Ой! – обрадовалась она. – А ты за костюмом заехать успеешь?

– Надюш, я вообще не пойду. У меня интервью. Подъеду за тобой к театру.

– Но я одна не хочу!

– А я не хочу, чтобы ты одна дома сидела. Все. Билет я купил, такси заказал, возражения не принимаются.

И трубку бросил, нахал.

Интересно, а в чем ей идти в театр? В образе пейзанки?!

Надя перевезла на дачу самую простецкую одежду: джинсы, шорты, старые кофты, майки.

О чем Полуянов думает?!

Но звонить и ругаться Надя не стала. Голос у Димы взвинченный, явно куда-то спешит. Да и толку предъявлять претензии? Купить билет в театр и прислать его с шофером Дима может, но вечернее платье – вряд ли. Может, просто поехать пораньше – на электричке – и переодеться дома?

Однако взглянула на часы и вздохнула. Поздно. Времени – начало пятого.

Снова, значит, в ее жизни – Анжела. Надя уже успела сунуть нос во все шкафы и обнаружила в одном очень приличные, хотя и несколько устаревшие платья.

Сводная сестрица, к сожалению, существенно худее, но вдруг найдется что-нибудь no-size?

Надя вывалила содержимое шкафа на диван. Лейблы солидные. «Прада», «Гуччи», «Нина Риччи». Но все узкое, узкое, вот гадость!

По счастью, у «Миссони» нашла многоцветную, вызывающе яркую свободную кофточку с рукавом «летучая мышь». И брючки «Феретти» тоже с виду широкие. Надя поспешно в них втиснулась. Попу обтягивают ужасно. И молния до конца не застегивается. Но кофта довольно длинная, прикроет ее габариты.

Да, вместе – очень даже неплохо. Искать что-то иное все равно некогда. И убирать одежду обратно в шкаф – тоже. Надя, чтобы хоть видимость порядка создать, сгребла тряпки в аккуратную кучку. И вдруг увидела: на полу – фотография. Непонятно, откуда вывалилась.

Митрофанова подняла, рассмотрела.

Трое молодых людей. Счастливые, веселые. В центре композиции парень лет семнадцати. На голове венок из ромашек, лицо дурашливое. Руки воздеты – видно, пытается снять украшение, но две девушки (по обе стороны от него) не дают. Вцепились в своего кавалера, хохочут, смотрят весело.

Надя хмыкнула. Юноша был ей незнаком. Но вот обеих девиц она узнала. Одна – сводная сестрица. Анжела. (Ее фотография по-прежнему стояла на отцовском столе.)

А другую она видела сегодня. Дочка слепоглухой Ольги Черемисовой. Подружки, получается, были. Почему нет? Дома рядом стоят.

Надя, чтобы не затерялась, быстренько отнесла фотографию в кабинет, к письмам. И кинулась краситься.

* * *Балет «Укрощение строптивой» оказался странным, каким-то дерганым.