Дождь, ветрище, уличный свет по всей деревне вырубился. Ясно вроде: уже не выйдут. Но огонек в доме все горел и горел, и Анжелика все ждала и ждала.

Вот и увидела, как влюбленные – поздно, после полуночи – отправились прогуляться. Подкралась поближе, услышала: говорят на повышенных тонах. Ругаются, что ли? Может, сейчас вернуться в машину? Дать по газам – и сшибить обоих?

Нет, ерунда. Авто на ее имя арендовано. Сразу найдут.

Она следила в бессильной ярости, как парочка ненавистных ей людей растворяется в темноте. Бессмысленна ее слежка. Не торчать надо возле их дома – а придумать наконец что делать. И ДЕЛАТЬ!

Анжелика завела мотор. Развернулась. А когда проезжала заброшенный дворец – не поверила собственным глазам. Впереди шла Надя. В своем приметном синем плаще. Одна.

Значит, все-таки поругались. И мадам в гордом одиночестве отправилась в ночь.

Анализировать и предаваться сомнениям было некогда. Анжелика плавно остановилась. Вытащила из багажника первое, что попало под руку: ножной автомобильный насос. И бросилась вслед за сестрицей. Тьма кромешная, кроссовки бесшумные. Надя даже понять ничего не успела – на ее голову обрушился страшный удар. Радуйтесь, жители Василькова. Ваша забава – маньяк! – спустя четырнадцать лет вышел на охоту.

Жертва упала лицом в землю беззвучно. Анжелика хотела сразу бежать – но луна вдруг выглянула из плотных облаков, и в равнодушно-холодном свете стало видно: ногти у мертвой обгрызены. И туфельки грошовые, со сбитыми набойками.

Сердце упало. Анжелика достала из кармана платок. Через него – чтоб не касаться трупа руками – приподняла тело за плечо.

Это была не сестра.

Полная катастрофа!

Луна снова спряталась в тучи."

"Анжелика потерянно огляделась. Тьма кромешная. Никого. Нужно мчать прочь и никогда – больше никогда! – в Васильково не появляться. По крайней мере, в ближайшее время.

Она, стуча зубами от страха, доехала до своей убогой квартирки. Нашла еще в старых отцовских запасах плоскую бутылочку с коньяком и выпила почти залпом.

Убийство, мораль, страдания, угрызения совести – это ее вообще не трогало. Обидно было одно: она снова проиграла.

Утром Анжела проснулась со страшной головной болью. В горле отчаянно пересохло. Питьевой воды в доме не было – пришлось хлебать из-под крана. Кофе не нашлось – для приведения себя в чувство имелся только отцовский грузинский чай, тоже исключительно древний.

Анжела сидела на сальной, загаженной мухами кухне. Пила смертельно горький чифирь. За тонкой стеной ругались соседи. В квартире сверху выводил рулады телевизор – что-то нудное, вроде канала «Культура». И это теперь – ее жизнь? Хотя другие подружки устроились одна лучше другой?!

Одна на Сицилии, замужем за графом.