Хотя пару раз в душе, касаясь себя между ног, я испытывала слабые отголоски дрожи, как вспышки той яростной сладости, что познала с ним. Но тут же выскочила из ванной и снова устроилась на кровати.

Вечером Давид пришел без еды. Он был какой-то нервный, все время касался уха и оглядывался по сторонам.

- Привет, - сказал он, уселся на кровать, обернулся в противоположный угол и подвинулся слегка.

Тут даже до меня дошло.

- Тут что, камеры?! - Я дернула на себя покрывало. Захотелось закутаться с ног до головы.

- Тихо, Сонь, тихо… - пробормотал Давид и придвинулся ко мне.

Он смотрел на меня, но как будто еще прислушивался к чему-то. Протянул ко мне руку, но рассеянно.

А потом кивнул сам себе и вдруг сграбастал меня двумя руками, обнял и атаковал мой рот своим слюнявым поцелуем.

Мне не нравилось с ним целоваться, он все время был какой-то неумело-старательный, словно на отметку все делал, а сейчас будто еще и для наблюдателей…

Ну конечно.

Отпустил он меня так же резко, как обнимал. Я быстро вытерла губы и посмотрела на него с гневом.

- Что ты вообще творишь!

- Сонь, тихо. Не плачь…"

"- Я не плачу! - Возмутилась я и тут же поняла, что это застилает глаза.

С удивлением стерла влагу с век. Вот черт… Нервы никуда уже.

- Просто знай, что ты мне очень нравишься, - как будто оправдываясь сказал Давид.

- И часто ты целуешься с теми, кто тебе не нравится? - Возмутилась я.

Но он вдруг снова перестал меня слушать, зато взглядом ушел внутрь себя, снова оглянулся в угол на камеру и на этот раз решительно откинул покрывало, потом полу халата, а потом его руки оказались буквально везде.

Я взвизгнула и попыталась вырваться, но Давид оказался неожиданно сильным и упорным.

Он снова возил губами по моему лицу, его пальцы уже были в сантиметре от моей промежности, а едва я попробовала дать пощечину, он просто скрутил меня и опрокинул на пол.

- Тихо, Соня, тихо! - Бормотал Давид, не забывая раздевать меня и расстегивать одной рукой джинсы. - Это нужно для Шалаева, чтоб взбесился.

- Насиловать меня нужно?! - Я пыталась брыкаться, но удавалось плохо.

- Я бы этого не делал, поверь мне, правда, Сонечка…

Но был уже между моих ног и его член был выпущен на свободу.

Он устроился так, что тот прошелся по моей промежности, и в глазах Давида вдруг что-то вспыхнуло и их заволокло похотью.

- Сонечка, хорошая девочка, какая ты… - он продолжал бормотать, постоянно сглатывая и одной рукой месил мою грудь. - Так надо, так надо, потерпи… Я плохого тебе не сделаю!

- Ты мне уже сделал! Ты меня уже продал Шалаеву, а теперь продашь и им?!

- Я лучше их продам, тебя бы никогда…

Но тут он опять дернулся и откатился от меня, тяжело дыша. Только прижал пальцы к носу и глубоко втянул мой запах.

Тоже мне, мужчина, невольно подумала я.