Ехали мы долго, за наглухо тонированными окнами мелькали леса, дома, какие-то переезды, но я не могла разглядеть таблички с названиями и не узнавала мест.

Внутри меня как будто замерз крик ужаса, внутри меня трясло, внутри я чувствовала развергающийся ад. А снаружи выглядела просто немного бледной и чуть заторможенной. Даже улыбалась слегка, когда на меня смотрели Давид или Милена.

Как будто хотела их задобрить, показать, что я хорошая девочка, не надо меня мучить ради того, чтобы причинить боль Шалаеву.

Но медленно росло понимание, что голой на пустыре за клубом я была бы в большей безопасности, чем с этими людьми.

Когда наконец мы приехали и первыми из машины стали выбираться мужики в черном, каждый из них напоследок обжег меня опасным и обещающим взглядом, заставив внутреннюю дрожь перейти уже во внешнюю. Так что когда Давид взял меня под руку, чтобы вывести, я практически уже висела на нем. Лучше он, чем эти звери.

Милена только усмехнулась, выпархивая на полянку перед огромным домом, этажа в три. Он был сложен из красного кирпича и больше напоминал крепость, чем жилье. Даже окна были узкими, как бойницы. Но разглядеть окрестности мне не дали.

Давид сразу отвел меня в маленькую комнату с ванной и поколебался, стоя на пороге:

- Тебя не надо запирать? Бежать тут некуда и незачем. Ничего страшного не будет, только попугаем Шалаева и тебя сразу выпустим.

- А как же… твои слова? - Спросила я, не оглядываясь. Я смотрела в окно, упиравшееся в глухую высокую стену. Лучше в окно, чем на Давида. - Про то, чтобы отдать меня тебе?"

"- Соня… - Давид подошел сзади и приобнял меня за плечи. Усилием воли я постаралась не сбросить его руки. Он единственный тут, кажется, кто относится ко мне не враждебно и не стоило ухудшать ситуацию.

- Давид… Ты ведь сам меня ему привез.

Получилось неожиданно горько, словно я была на него всерьез обижена.

- Сонечка, я же не ожидал…

Он сжал мои плечи крепче, развернул к себе и обнял. И тут я разревелась в полный голос. Словно кто-то разрешил мне расслабиться после всего этого. После того, как меня отдали Алексу, чуть не изнасиловали, мучили… хоть и приятно, напомнила я себе, но все равно против воли!

Так сладко было наконец расслабиться в объятиях человека, который казался мне безопасным.

Давид довел меня до кровати, усадил и принялся гладить по волосам. Потом по плечам. Потом прижал к себе, целуя в голову. А потом его рука легла на мое колено и шустро поползла выше по бедру, а губы внезапно стали настойчивыми и совсем не безобидными. Он нашел мой рот, накрыл его и сразу проник внутрь языком. Одна рука массировала грудь через халат, а другая уже почти добралась до самого сокровенного.

- Давид!

Я оттолкнула его и едва утерпела, чтобы не вытереть губы.