– Да вот, несколько дней назад, – улыбаюсь, показывая на тонкий ободок на безымянном пальце.

– И кто же она? – светски интересуется Алена. А глаза так и бегают по залу, выискивая хоть кого-то подходящего. Но в мужском отделе почти никого нет. Два гомика ходят в обнимку, да какая-то супружеская пара средних лет выбирает мужу костюм.

– Вы не знакомы, – морщусь я и тут же перевожу разговор. – А ты как? Почему разбежались с Вальтером?

– Ну, мы не то, чтобы развелись, – печально дует губы Алена. – Пока решили отдохнуть друг от друга. А как твои поживают? Приняли твою жену, или вы в опале?

– Да все в порядке, Ален, – усмехаюсь криво.

– Моя семья боготворит мою жену. И я сам влюбился в первый раз в жизни.

Последнее, конечно, ложь. Но как же приятно сообщить о своих чувствах женщине, когда-то вытершей об меня ноги.

В глазах Алены пробегает боль. Может, потом я и почувствую адский стыд. Но сейчас мне просто в кайф мстить так изощренно и мелко.

– Рада за тебя, если так и есть, – манерно кивает моя бывшая неземная любовь.

– Просто поверь, – весело роняю я и, приподняв руку, прощаюсь.

Быстрым шагом направляюсь на кассу.

– Синьор, – лукаво смотрит на меня кассир. Пожилой мужчина с бакенбардами. – Сотрите помаду с лица. Вашей синьоре это не понравится.

– Грациа, – благодарю старика и, достав платок, быстро вытираю щеку. И ощутив небывалое чувство гадливости, выкидываю испачканную тряпку в урну.

– Один такой же дайте, пожалуйста, – прошу продавца.

– Синьор – великий стратег! – щелкает языком итальянец, доставая коробочку с точно таким же платком. – Вашей жене повезло… Старый Альберто понимает толк в настоящей супружеской преданности.

– Грациа, – повторяю я, больше всего на свете желая избавиться от назойливого деда.

– Хоть обе синьоры очень похожи между собой, но первая выглядит роскошно, а вторая – ее полная противоположность…

– Что? – рычу раздраженно. Что за бред? Алена всегда одета по самой последней моде. И до сих пор выглядит на все сто.

– Коко Шанель говорила, что противоположность роскоши – вульгарность, – вздыхает старик-продавец, протягивая мне пакет с покупками.

«Роскошная и вульгарная», – думаю я, выискивая жену.

Замечаю ее около кассы и, подойдя сзади, обнимаю за плечи.

– Как шопинг, дорогая? – спрашиваю на ушко.

– Да вот, купила, – взмахом руки показывает она на гору пакетов.

– Это все твои? – в притворном ужасе восклицаю я. И мельком глянув на экран кассы, обалдело таращусь на высветившуюся сумму.

– Ты решила приодеть всю Мироновку? – смеюсь, таща сумки к выходу.

– Я – твоя жена и должна соответствовать, – мурлычет Светлана. – Ты же сам хотел этого.