— А ведь я, действительно, задушу тебя с удовольствием, если ты сию же секунду не уберешься отсюда, — произнесла я, неотрывно следя за ее реакцией. Так и есть, в первую очередь она бросила взгляд в сторону и вверх. Ага, вот где находилась камера-шпион! Что ж, опустим пока эту информацию, займемся другим: бегло брошенный наверх взгляд Марины означал просьбу о помощи. Меня боятся. Это воодушевляет, но хорошо бы выяснить причину страха. Да, конечно, мои шрамы несколько подпортили мою безупречную внешность девушки-подростка, но я не превратилась в монстра.

Значит, мою гостью испугали некие обстоятельства, сопряженные с этими шрамами, ведь это единственное, что во мне изменилось со вчерашнего дня. Или не единственное?

— Ну и что же во мне такого страшного? — уточнила я, наблюдая за Мариной, которая после своего безмолвного призыва о помощи теперь не сводила с меня напряженного взгляда.

— Н-ничего… Валерий вообще-то ждал от тебя агрессивной фазы. Но мы считали, что это наступит позже…

— Почему же, сейчас самое время, — возразила я, встала, подошла к складкам портьер, в которых, по моим расчетам, должна была укрываться камера, и передернула ткань, перекрыв камере сектор обзора.

Марина вскочила с кресла, обежала его и замерла в напряженной позе. Мне стало весело. Несмотря на то, что руку еще немного подергивало, я чувствовала себя прекрасно, и мне захотелось поиграть немного в кошки-мышки.

Я медленно, шаг за шагом, стала надвигаться на Марину. Наконец, она завизжала и бросилась к выходу из комнаты. На пороге она с размаху бросилась на шею вошедшему Извекову. Меня позабавило их общее замешательство.

Извеков отцепил от себя еле живую от ужаса Марину и подтолкнул ее к выходу. Она не заставила себя упрашивать, исчезла за занавесями, и уже оттуда раздались ее рыдания.

Извеков так и остановился у входа. Он молчал, и вид у него был несколько озадаченный.

— Что всполошился? Думал, я не догадаюсь, что ты подглядываешь в замочную скважину? Или думал, что я эту скважину не найду? — я продолжала забавляться его растерянностью.

— Я не ожидал, что это произойдет так быстро, — ответил он, все еще не решаясь подойти ко мне.

— Кто же виноват, что Марина Зубарская всего лишь трусливая курица? И зачем ты только ее прислал сюда, бедняжку?

Извеков был все еще очень серьезным, чтобы откликаться на шутки. Озабоченно глядя на меня, он прошел к креслу Марины и уселся.

— Ты хочешь у меня что-то спросить? — поинтересовалась я.

— Да. Что ты помнишь о вчерашней ночи?

— Ни черта не помню, и ты отлично это знаешь, — я ответила так не потому, что была на сто процентов уверена в своей правоте.