Остановившись около кровати, он поднял автомат и щелкнул предохранителем.

Я попыталась позвать брата, но не могла произнести ни звука. Я словно смотрела на происходящее со стороны, сквозь непроницаемое стекло. Непрошенный киномеханик прокручивал передо мной в замедленном темпе ужасную сцену.

Тем не менее, щелчок предохранителя разбудил Юру. Он мгновенно проснулся, вскинул руку с пистолетом в сторону вошедшего и нажал на спуск. Но два выстрела, которые он успел сделать, никак не повлияли ни на позу черноволосого незнакомца, ни на его намерения. Уже вскочив с кровати, Юра нарвался на длинную очередь. Пули отбросили его, он развернулся лицом к стене, За пару секунд его рубашка превратилась в кровавые клочья. После того, как автоматная очередь прекратилась, Юра медленно повернулся, прислонившись к стене, и его широко открытые глаза были темны и совершенно безжизненны. Затем он упал, оставив на стене бесформенное кровавое пятно.

Черноволосый повернулся и на выходе наткнулся на кого-то, пытающегося войти в номер. Черноволосый перехватил входящего и несколько секунд молча смотрел ему в лицо, а потом, оттолкнув, вышел.

Тот, кто вошел ему на смену, был без оружия. Оглядев комнату, он подошел к лежащему Юрке и склонился над телом. Это был… Да, точно, это снова был мой ночной портье…

Сон внезапно кончился. Я обнаружила себя сидящей на кровати с лицом, мокрым от бессильных слез. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Горькие слезы все-таки прорвались наружу, и я просидела несколько минут, уткнувшись лицом в колени и пытаясь справиться с собой. Но из этого мало что получалось: стоило мне снова вспомнить сон, как сразу возникало мучительное желание немедленно, сию же секунду оказаться рядом с братом и убедиться, что сейчас с ним все в порядке."

"Я не сомневалась, что три года назад в этой комнате произошло именно то, что я сейчас видела. И хотя во сне я и не видела лица убийцы, я точно знала, кто может мне все рассказать.

Через щели в соломенных жалюзи пробивался дневной свет. Я встала, вышла в ванную комнату, и пытаясь хоть немного успокоиться, сунула голову под струю чуть теплой воды. Когда сердцебиение улеглось, и слезы высохли, я оделась, и подойдя к окну, подняла жалюзи…

Несколько минут, последовавших вслед за этим, я стояла у окна и не могла собрать свои мысли, не в силах подобрать что-либо подходящее для определения того, что я увидела. Метрах в трехстах от гостиницы начинался… Нет, слово «начинался» звучало смешно. Высился… «Высился» — это слабо. В общем, все видимое из моего окна пространство занимал Дом. Здание. Даже подойдя вплотную к стеклу, я не смогла увидеть ни левого, ни правого края этого Дома, и даже присев на корточки и изогнувшись, нельзя было увидеть последнего этажа.