— А он, видишь ли, против! Для кого я старался? Для себя? Да мне ваша дама век бы не нужна, себе только работы добавлять! А теперь что прикажешь, закрыть глаза на все?!

— Юрка, Игорь прав, — заметил Олег. — Она нам нагло врет, а ты все ее защищаешь!

— Я не защищаю! Если хотите знать, я чувствую себя где-то даже оскорбленным… Но прежде я хочу сам во всем разобраться, — четко сказал Юра. — Поэтому, Игорь, спасибо тебе за помощь… Но пусть она сейчас останется здесь. Задержать ее вы всегда успеете. Уезжай, мы с Олегом посвоему с ней побеседуем…

— Только без глупостей, — предупредил Зинченко и встал.

Олег повел его выпроваживать. Юрий за время его отсутствия не произнес ни звука. Вид у него был просто расстроенный, но даже несколько несчастный. Я почему-то не сомневалась, что если мое объяснение их не удовлетворит, то они без проволочек отдадут меня на съедение властям. А поскольку я также была уверена на сто процентов, что мое объяснение их как раз совершенно не удовлетворит, можно было начать готовиться к тому, что в течение нескольких недель меня будут безрезультатно «устанавливать». А вот в чем я сомневалась, так это в том, что мне вообще стоит начинать что-либо пояснять. Им будет сложно, совершенно невозможно поверить мне.

Хмурый и немного злой, Олег вернулся и занял свое место у стены.

— Ребята, отпустите меня, — сказала я. — Просто так, без всяких разборок, отпустите. Я уеду, и вы меня больше никогда не увидите.

Наверно, я просто струсила. Но если бы ребята меня отпустили, я бы и вправду исчезла навсегда. Только потом я поняла, что это была вовсе не трусость, а уверенность в том, что правда, рассказанная мной, даже если они в нее поверят, не позволит им относиться ко мне так, как это было мне необходимо.

Весь фокус был в том, что я не была больше Катей. Это поняли бы все, кто узнал бы мою историю. Но этого не могла понять Рэста, и с этим не могла смириться Катя, живущая в ее теле.

— После всего, что ты нам за эти недели наговорила, мы не можем тебя отпустить. Если бы хоть кое-что из твоих рассказов о себе было правдой, я мог бы понять, но так, как все получилось… — Юрка покачал головой. — У нас укрепились подозрения, что ты не просто ломаешь комедию, но и делаешь это с неким умыслом.

— Вам опять везде мерещатся происки Извекова? — усмехнулась я. — Я не его агент. Я вам уже говорила…

— Что он в другой реальности? — перебил меня Юра. — Допускаю, и даже готов поверить. Но это не причина для того, чтобы отпустить тебя…

— Боже мой, Юра… Если ты допускаешь и готов поверить, почему же ты не допускаешь тогда, что я и о себе говорю правду?! А то, что Зинченко ничего не нашел, означает только одно: он не там искал.