Это был крепкий, немного флегматичный на вид мужчина, совершенно бесстрастно готовый выслушать любой приказ хозяина.

— Вот за эту женщину, — Виллен показал на меня рукой, — отвечаешь головой с этой секунды и навсегда. Ничто другое отныне тебя не касается.

— Да, Виллен, — кивнул телохранитель.

— И горе тебе, если она подвергнется хоть малейшей опасности. Или вдруг исчезнет из твоего поля зрения. Я выбрал тебя, Марсен, потому что ты лучший из всех моих людей.

— Да, Виллен, можешь быть спокоен.

— Сейчас ты выведешь ее через второй выход, мимо Даррины. Отведешь ее пока в то помещение, где она содержалась раньше. Затем проследишь, чтобы были готовы комнаты в моем крыле… Отдашь распоряжение, чтобы женщину осмотрел врач и привел в порядок. Вечером доложишь.

Марсен ничего не ответил, только склонился перед Вилленом.

— Идите, — коротко приказал Виллен и отвернулся от нас. Марсен подошел ко мне и положил руку на плечо. Я уже была готова склониться под тяжестью этой руки, но она оказалась мягкой и легкой.

Несильно нажимая на мое плечо, Марсен повел меня совершенно в другую сторону от входной двери и подтолкнул к небольшому проему в дальней части зала. Я послушно шагнула туда, поняв, что мне действительно пока нечего бояться.

Марсен вывел меня в коридор, и снова началась бесконечная прогулка среди разноцветных стен. Марсен молчал, легкими пожатиями руки направляя меня. Я видела только неподвижный профиль телохранителя: высокий, слегка покатый лоб, низкие густые брови, глубоко посаженные глаза неопределенного цвета, упрямо сжатые губы. Несимпатичный человек. Хотя это не препятствие к тому, чтобы быть лучшим среди прочих.

— Что это за здание? — спросила я.

Он не ответил.

— Я задала вопрос.

— Я не получал распоряжения отвечать на твои вопросы, — ответил он.

— Но ты не получал распоряжений, запрещающих тебе делать это, — возразила я.

— В этих стенах лишняя информация — дополнительный риск, — отрезал он.

Больше он не произнес ни слова. Когда мы пришли, наконец, на тот этаж, где хозяйничал Кельстер, я уже еле держалась на ногах. Рыжий Кельстер распахнул перед нами дверь моей комнаты-камеры. Грязи и битого хлама там уже не было, постель была чисто застелена. Войдя следом, Кельстер оглядел меня и сказал:

— Добро пожаловать, все, как велела Даррина. Теперь ты должна быть довольна… Могла бы и отблагодарить меня за мои старания, как раньше! А?! — противно хохотнул он, не обращая внимания на Марсена.

Мне неожиданно четко вспомнились грязные потные лапы этого рыжего толстяка, от которых безумной Рэсте негде было спастись, его противное, тяжелое жирное пузо…

— Теперь-то ты будешь поласковее, а? — продолжал хихикать Кельстер и сдернул с меня одеяло, которое я уже едва удерживала на плечах.