— Стой, — скомандовала Даррина и повернулась к высокому мужчине, шагнувшему к нам откуда-то из бокового выхода. Когда мужчина приблизился, Даррина положила правую ладонь на левое плечо и низко склонила голову перед ним.

— Ну, — мужчина нетерпеливо отмахнулся от ритуального приветствия. — Что это за чучело ты мне привела?

У него был низкий густой голос, который совершенно не вязался с его внешностью. На вид ему было не больше сорока. Породистое умное лицо человека, знающего цену себе и другим. Нос с небольшой горбинкой, губы четкого рисунка, глаза… Его глаза были мне знакомы. Темно-карие, блестящие, неподвижные. И короткие белесо-бесцветные с рыжинкой волосы.

— Это та самая женщина, о которой я тебе сообщила.

— Ты специально ее так одела? — недовольно заметил мужчина.

— Но, Виллен, я поспешила привести ее сразу, как только мы узнали о ее преображении. Мне не хотелось терять время на то, чтобы наводить лоск…

— Что ж, тебе придется потерять на это время после нашего разговора, — бесстрастно заметил Виллен. — Почему она так выглядит?

— Почти всю свою жизнь она была диким зверенышем с редкими проблесками связного мироощущения. Но и тогда она жила чьей-то чужой жизнью. Неделю назад она устроила разгром в своей комнате и сама себя покалечила. Мы не смогли до конца понять, что с ней было, но очнувшись, она преобразилась. Это очевидно. Сейчас она так же разумна, как и мы с тобой. И я думаю, что ей очень интересен этот разговор, — закончила Даррина.

— Как твое имя? — повернулся ко мне Вилле.

— У меня их несколько.

Виллен пожал плечами и посмотрел на Даррину. Она нервно шевельнулась. Я вдруг поняла, что за все время ни Кельстер, ни Даррина не назвали меня по имени.

— Никто не знает ее имени, оно исчезло из всех возможных источников информации…

— Но вы же как-то называли ее, — раздраженно заметил Виллен.

— Никак, — растерялась Даррина. Но я знала, что и она, и Кельстер, находили для меня самые сочные эпитеты. Оказывается, только я помнила свое имя. Непонятно только, как оно могло сохраниться в моей памяти и остаться для всех тайной.

— Если ты согласишься поговорить наедине, я скажу тебе мое имя, — обратилась я к Виллену. Он кивнул и жестом указал Даррине на дверь.

Даррина вспыхнула, ее губы обиженно изогнулись, но четко повторив ритуальный поклон, она вышла из зала, стуча каблуками.

— Итак? — Виллен дождался, пока дверь за Дарриной закроется.

— Сначала я хочу сесть.

— Пока я не сяду, ты будешь говорить со мной стоя, — отрезал он и повторил:

— Говори то, что собиралась.

— Я собиралась узнать, где я и зачем меня мучали всю жизнь. Я хочу знать, что теперь собираются со мной делать. Я хочу знать, кто ты такой, Виллен.

Виллен смотрел на меня равнодушно, без гнева и без улыбки.