Чуть заметный любимый запах одеколона, совершенно неотделимый от Одера, успокоил меня.

— И что только мучает тебя, никак не пойму, — взволнованно произнес Одер, поглаживая меня по распущенным, разметавшимся по плечам волосам. — И кстати, что это за Валера, и почему это он заслужил такое страстное «спасибо»?

Несколько преувеличенно игривый тон, которым Одер задал свой вопрос, расстроил меня.

— Ты будешь ревновать меня к сну?

— Я просто испугался, — поправился Одер. — Я не знаю, как нужно вести себя, если моя жена уже который раз с плачем просыпается, едва успев заснуть.

— Поверь мне, я даже не помню, что мне снилось, и не знаю, кто такой Валера.

Одер отпустил меня и откинулся на подушку. Полная луна, смотрящая в окно спальни, неровно освещала нашу постель. Глаза Одера блестели, и было заметно, что его беспокойство не прошло. Мне было несколько неловко за происшедшее, но я, и правда, была в полном неведении, отчего мои ночные кошмары участились. Может быть, Одер прав, и пора обращаться к врачу?

Я повернулась и спустила ноги с кровати.

— Куда ты? — удивился Одер.

— Я выйду в сад. Иначе мне не уснуть.

— Я с тобой, — привстал Одер.

— Нет, прошу тебя, не беспокойся. Засыпай, тебе рано вставать."

"Я встала, взяла со спинки кресла шелковый халат, накинула его на плечи, запустив руки под волосы, вытащила из-под ворота свою непослушную кудрявую светлую гриву, нащупала зажим на туалетном столике и перехватила им волосы. Все это время я чувствовала на себе пристальный взгляд мужа.

Завязав пояс халата, я шагнула к двери.

— Мариэла!

Я оглянулась.

— Ты уверена, что у тебя все в порядке? — настойчиво повторил Одер.

— Ну конечно, я пройдусь и приду, не надо волноваться.

Я вышла, осторожно прикрыв за собой легкую дверь спальни. На втором этаже было тихо. Я знала, что мама уже спит, а отец с братом, скорее всего, еще сидят за шахматами. Не спеша, я спустилась вниз. Так оно и было, из гостиной доносился легкий звук, издаваемый кондиционером, притушенный свет торшера освещал журнальный столик с огромной шахматной доской. Отец склонился над фигурами и в раздумье ерошил седые волосы. Кресло брата пустовало. Он лучше играет в шахматы, поэтому у него много времени в ожидании ответного хода отца.

Стараясь не шуметь, я вышла в сад. Брат стоял на крыльце и, запрокинув голову, разглядывал звезды. Мне не хотелось сейчас разговаривать с ним, но он, конечно же, услышал меня и обернулся:

— Мари? Что случилось?

— Ничего, просто не спится.

— Опять кошмары?

— А ты откуда знаешь? — я неприятно удивилась.

Он пожал плечами:

— Одер рассказал. Он считает, что тебе надо поговорить с доктором. Ты всегда была странной, но я никогда не думал, что это настолько серьезно.