— Ты не знаешь, или не хочешь говорить?

— Даже если бы я знал, вряд ли у меня получилось бы сделать это. Только сам Валерка может разрушить то, что построил. Если ему не помешают. Поэтому желаю удачи.

— Тебе здесь нравится?

Гайл широко улыбнулся:

— Нормально. Между прочим, у меня жена и малыш. Причем моя жена точно такая, о какой я мечтал: добрая и совершенно глупая. Уж она точно не станет влезать ни в какие сомнительные приключения…

Он внезапно осекся. Еще раз оглянувшись на Валерия, он задумчиво произнес:

— Катя, ты помоги ему, пожалуйста. Я безбожно вру: мне далеко не все равно, что станет с этим злодеем.

— Он хочет предложить тебе вернуться в Рай. Он считает, что может защитить тебя, если ты будешь с нами, — произнесла я, не вполне себе представляя, откуда я это взяла. Но вслед за моим сомнением пришел четкий телепатический сигнал от Извекова: «Все верно, Катя. Спасибо.»

— Валера! — окликнул Александр-Гайл брата. Валерий приблизился.

— Я рад был увидеть вас обоих, правда. Но никуда с вами я не пойду, — четко произнес он. — Я же теперь не только Александр. Я родился Гайлом.

Это мой мир, моя жизнь. Я не могу все это оставить. Я больше обеспокоен судьбой жены и сына, чем своей. И, прости меня, Валерка, и чем твоей тоже.

Извеков пожал плечами:

— Как знаешь. Жаль.

— Извини, если пришлось тебя разочаровать. Прощайте. Сейчас прилетит заготовительная бригада, мне будет некогда.

Гайл улыбнулся мне и пошел к своему катеру. Порывшись в кабине, он оглянулся на нас, проверяя, ушли ли мы.

— Пойдем, Катя. Это бесполезно, — Валерий повернулся и пошел обратно.

Мне это не понравилось. Валерий явно не сказал того, что собирался.

Встреча братьев оказалась неудачной, оба были в плену своих предубеждений. Но мне показалось, что они оба не так уж равнодушно и враждебно настроены по отношению друг к другу, как можно было бы предположить, наблюдая их раздраженные, недовольные лица и слушая резкую перепалку. «Помоги ему», — попросил Александр. Он чувствовал, что с Валерием случилась беда. Видимо, он давно, с самого начала это знал. Но он не сказал мне, что можно ждать от Валерия — а кто мог мне об этом рассказать?

— Это плохо, очень плохо. Он никогда не простит меня, — горько сказал Извеков, когда мы зашли за поворот, и Гайл больше не мог нас видеть.

— У него были все возможности пристрелить тебя за три года. Но он же не причинил тебе никакого вреда, — возразила я.

— Отказаться от мести еще не значит простить, — процедил Валерий. — Ладно, впрочем, сделаем вид, что мне все равно. Мы возвращаемся. Я бессилен.

— Скажи мне, Извеков, почему ты не убил Олега? — решила я задать вопрос, на который у меня было мало шансов получить откровенный ответ.