Мне следовало вмешаться раньше, но я сначала не придавал значения их мелким стычкам, пока вдруг… произошла ужасная сцена и… и я был вынужден согласиться с Людмилой: девочке требуется помощь психиатра. Обратился к Фельцману, своему старому знакомому, он обещал помочь. Я подумал, что Вике помощь не повредит в любом случае… это вовсе не психушка, вы же там были и все видели. Прекрасно понимаю, что просто поддался уговорам жены… в общем, мы отвезли Вику в клинику. В субботу утром мы были у Фельцмана, дочь просила забрать ее оттуда, сказала, что хочет домой, скучает… Я готов был согласиться, но Людмила настаивала, что девочке необходимо пройти курс лечения.

Поэтому Вика и не хотела видеть мать.

– Почему она сбежала?

– Она же ребенок, а дети не всегда способны объяснить свои поступки. Сбежала и позвонила мне, не зная, что ей делать.

– Жена в тот вечер вам тоже звонила?

– Да. Ей сообщили о поступке Вики, звонивший не назвался. Думаю, это был кто-то из персонала клиники, хотя Фельцман уверяет, что никто не звонил. Людмила, по обыкновению, придала поступку дочери слишком большое значение. Наговорила много несправедливого в ее адрес.

Я не сдержался и ответил ей… грубо ответил. Возможно, это и послужило причиной ее странного поведения в тот вечер.

– Странность – это выпитый коньяк?

– Конечно, она была абсолютно равнодушна к спиртному.

– Соседи видели такси возле вашего дома примерно в восемь вечера.

– Да, я знаю. Но ответить, кто к ней приезжал, не могу. Понятия не имею, жена ничего мне не сказала.

– Отправлять Вику в клинику после похорон матери вы не стали?

– Фельцман не настаивал, да и я хочу быть рядом с дочерью в такое время.

Сегодня она пошла в школу.

– Она ведь ваша приемная дочь? – осторожно спросила я.

– Она моя дочь. И то, что ее биологическим отцом является кто-то другой, для меня ровным счетом ничего не значит.

Итак, Корзухин утверждает, что не знает, кто навестил его жену в субботу вечером, но его шофер слышал, как он сказал: «Она приезжала?», следовательно, он все-таки знает, но скрывает по какой-то причине.

– Вашей старшей дочери не было в городе в ту субботу? – помедлив, спросила я.

– Конечно, нет.

– Вы в этом уверены?

Он уставился на меня вроде бы в недоумении.

– Я бы знал об этом.

– Что, если у Инны была причина молчать?

– Какая причина? Я вас не понимаю. Она вам что-то сказала?

– Она утверждает, что не приезжала сюда в субботу.

– Значит, так и есть. Мои дети не лгут.

– Какие у Инны были отношения с Людмилой?

– Нормальные.

– Они общались?

– Я женился, когда Инна уехала учиться. – Он помолчал, вновь потер переносицу, вроде бы собираясь с мыслями. – Мне не стоило ее отпускать. В тот момент я больше думал о себе, чем о ней.