Могла просто столкнуть в воду и спокойно ждать, когда женщина утонет… Но плавать Корзухина умела, причем, очень хорошо, и доплыть до бортика бассейна даже в состоянии алкогольного опьянения была вполне способна. И все-таки она утонула. Теперь я почти не сомневалась: она сделала это нарочно. Только вот с какой стати? Имеет ли падчерица отношение к ее решению? Она сказала: «Я совсем не рада ее смерти». Сказала искренне, по крайней мере, я ей поверила. А вот что непонятно, так это ее слова о том, как она была счастлива в детстве. «Я только потом поняла, как была счастлива».

Речь шла о времени, когда ее мать уже погибла? Это что, оговорка? Одинокая женщина с неустроенной судьбой пишет дрянные картины и мечтает вновь стать ребенком, чтобы любящий папа защищал ее от этого мира. Просто потому, что нет другого мужчины, который бы сделал это за него. Обычное бабье одиночество, мне ли не знать? И я счастливо закрывала глаза, когда Дед прижимал меня к груди, и чувствовала себя маленькой девочкой, которую он на руках относит в постель, когда она уснула перед телевизором. Он идет тихо, боясь потревожить мой сон, целует в висок на прощание, и я слышу его голос: «Спокойной ночи, мой ангел». Это потом я стала Деткой. Так он, должно быть, называет всех своих баб, чтоб в именах не путаться.

У меня не было матери и, можно сказать, не было отца. Он, конечно, был, мне даже казалось, что люблю его, потому что он мой отец и я должна его любить. А на самом деле я испытывала чувство какой-то неловкости и постоянной вины. За то, что я живу, а мама умерла. Я боялась его и радовалась, если он подолгу не вспоминал обо мне. А потом появился Дед. Друг моего отца, недавно овдовевший, своих детей у него никогда не было, пасынок жил отдельно и в нем как будто не нуждался.

Он стал мне отцом, о котором я мечтала. В общем, мы нашли друг друга. Он дал мне то, в чем я так нуждалась, а я – то, в чем нуждался он. А потом…

Я притормозила, а затем и вовсе остановила машину на обочине. Вытянула руки, уткнулась в них подбородком и разглядывала асфальт перед собой. Почему мне вдруг пришла охота вспомнить детство?"

"Я не успела ответить на этот вопрос, но уже вижу свою комнату в огромной гулкой квартире, где всегда царит тишина, дверь открывается, и входит Дед.

Как всегда, с игрушкой для меня. Я с визгом кидаюсь ему на шею. Благодаря ему мое детство можно назвать абсолютно счастливым. А потом… я понятия не имела, что со мной происходит, да и где мне было понять. Мне казалось, что все как прежде, мой обожаемый дядя Игорь рядом, значит, желать больше нечего. И я по-прежнему висну у него на шее, когда он приходит в наш дом, а потом устраиваюсь на его коленях, тормошу, дергаю за уши, целую в губы и шепчу свои глупые секреты.