Он пытался с ним договориться и даже настаивал, чтобы я… Но господин Вешняков был непреклонен. Дело уже передано в суд и, по большому счету… теперь судьба Молчанова-младшего зависит от того…

– Я поняла. Допустим, господин Молчанов хотел отомстить несговорчивому господину Вешнякову.

– Думаю, так оно и было. Но теперь он свою вину пытается свалить на меня. Понимаете?

– Ах, вот как… У вас есть предположение, как наркотики оказались в столе господина Вешнякова?

– Кто-нибудь подсунул, – радостно кивнул Дергачев.

– Виктор Юрьевич, так не пойдет. «Кто-нибудь» совершенно не годится. Я вам больше скажу: реально сотворить такое могли всего несколько человек, и вы, к сожалению, первый в этом списке."

"– Я так и знал, – трагически произнес он. – Меня отдадут на растерзание.

– Господин Молчанов сам наркоту подсунуть не мог, выходит, к кому-то обратился. Вы, случайно, не знаете, к кому именно?

– Конечно, нет. Вы же понимаете, он бы мне не доверился, потому что как честный человек я…

– Витя, – позвала я.

– А? – откликнулся он и насторожился.

– Ты мозги-то мне не пудри. Выкладывай начистоту. Молчанов тебя и вправду в окно выкинет, потому что уверен: это ты его подставил. Хотелось бы знать, почему он так решил?

– Им был неверно истолкован разговор, который он подслушал, – с душевной мукой пролепетал Виктор Юрьевич.

– Какой разговор?

– Мне позвонил клиент, Молчанов в тот момент находился рядом. В разговоре не было ничего особенного, но Молчанов вдруг решил…

– Ясно, – сказала я, поднимаясь.

– Куда вы? – удивился Дергачев.

– Восвояси. Тратить на тебя время жаль. Пусть с тобой Молчанов разбирается, он из тебя всю дурь выбьет вместе с внутренностями. Конечно, их к делу не пришьешь, но моральное удовлетворение он получит.

– Сволочи, – вдруг заявил Дергачев. – Какие сволочи… – Закрыл лицо руками и заплакал.

– Ух, ты, господи, – пробормотала я и вернулась на стул, вид рыдающего мужика вызвал в душе смятение.

– Вторая попытка, Витя. Третьей не будет, – предупредила я. – Хоть залейся слезами.

– Мне конец, – кивнул он со смирением.

– Может, и нет. Ты мне поможешь, а я помогу тебе.

Он достал бумажные салфетки, вытер лицо и взглянул на меня с надеждой.

– Что за разговор по телефону, с кем?

– Его фамилия Грузнев.

Я присвистнула. То, что опять всплыла фамилия этого типа, показалось мне занятным.

– Он твой знакомый?

– Когда нас знакомили, я думал, что вижу его в первый и последний раз. Скотина такая…

– Знакомил кто?

– Корзухин.

Можно было свистнуть во второй раз или вообще свистеть не переставая.

– Вы с Корзухиным приятели?

– У его жены были проблемы, она не могла избавиться от одной училки, баба такая упертая, вот он и обратился ко мне, чтобы я помог.