Я не заметила, как оказалась возле остановки, и тут же из-за поворота вывернула маршрутка. Я устроилась возле окна, но по дороге мало что видела. Я должна сказать Тимуру. Что сказать? Что побежала вприпрыжку по первому зову? Если я промолчу, а он узнает, будет хуже. Из двух зол выбирают меньшее. И это меньшее способно все уничтожить. Раньше надо было думать, раньше… Раньше, позже, теперь-то что делать? Он ушел? Я вдруг поняла, что больше не в состоянии находиться в маршрутке, сидеть и пялиться в окно. Впрочем, в тот момент я с трудом представляла место, где хотела бы находиться.

И все же попросила водителя остановиться. На свежем воздухе мне стало легче дышать. Я сошла с дороги, присела на корточки возле березы, привалилась к ней спиной и зажмурилась, обхватив голову руками. Человек сам кузнец своего несчастья.

У меня зазвонил мобильный, взглянув на дисплей, я вспомнила о Ритке и досадливо чертыхнулась.

– Где ты? – грозно спросила она.

– Возвращаюсь в город.

– У тебя все в порядке?

– А что со мной может случиться?

– Встретилась, с кем хотела?

– Да.

– И что?

– Ничего особо ценного он не сообщил.

Злюсь на себя и на весь мир. Так что не доставай.

– Дед тебя спрашивал, дважды. Поторопись, я уже врать замучилась.

Я вышла на дорогу и тормознула первую машину. Вновь уставилась в окно, избегая разговоров с болтливым водителем. Ритке следует сказать спасибо, она привела меня в чувство. Я ничего не узнала о своем ребенке, зато подставилась. Глупо подставилась. Ношусь со своей душой как с писаной торбой, размазывая сопли по роже, а мой друг между тем ждет от меня помощи. Хороша, мать твою… Думай, как помочь Вешнякову. Сейчас это главное.

Парень высадил меня на въезде в город, дальше я добиралась на такси.

Моя машина красовалась на стоянке в компании трех-четырех попроще, народ успел разъехаться. Я могла войти в здание через центральный вход, но передумала. Не стоит наводить людей на мысль, что я могу смыться отсюда, когда сочту нужным. Оттого я попросила остановить машину возле супермаркета и к зданию администрации вернулась пешком. Мимо фонтана, к заветному окну. Тут выяснилось, что какой-то придурок окно запер. Грязно выругавшись, я направилась к неприметной двери, служебному входу, которым в основном пользовались водители, уверенная, что с дверью мне повезет не больше, чем с окном. Но повезло. Буквально перед моим носом она открылась, и появился мужчина со смутно знакомым мне лицом. Придержал дверь, пропуская меня, ничем не выдав удивления или заинтересованности. Вздохнув с некоторым облегчением, я заспешила к лифту и увидела Деда. Он собирался уходить домой.

– Ты? – буркнул он с удивлением, точно не ожидал меня увидеть.

– Я очень изменилась?

– Где тебя носит?

– В разных местах.