Сердце незамедлительно скакнуло вниз, а я стала подниматься по лестнице, осторожно, как будто тянула время.

Лукьянов сидел в кресле-качалке лицом к окну в комнате, которую Ритка именовала детской. Из окна открывался прекрасный вид, Саша, должно быть, наблюдал, как я шла к дому со стороны леса.

Услышав мои шаги, он повернулся и спросил весело:

– Киллера заказывали?

– Дурацкая шутка, – вздохнула я, привалившись к стене. – Помнится, ты всегда ставил мне в упрек, что шучу я на слабую троечку.

– С кем поведешься, – развел он руками, улыбнулся и добавил: – Привет, милая.

Я прошла и села на диван.

– Зачем звал? – Я чувствовала, что взяла неверный тон, и злилась на себя за это. На Лукьянова, конечно, тоже. Но изменить что-то вряд ли была в состоянии.

– Соскучился, – засмеялся он. – А ты – нет?

– Я – нет.

– Жаль.

– Надеюсь, ты в курсе, что большое количество граждан спит и видит встретиться с тобой.

– Очень докучают?

– Умеренно.

– И кто нынче бегает по сцене?

– Среди твоих старых приятелей появились новые лица. Тип по кличке Албанец, к примеру.

– Понятно, – кивнул Лукьянов. – Вышло так, что мы давно не дружим.

– Неудивительно, раз ты его подставил.

– Он что, откровенничал с тобой?

– До этого не дошло.

– Но кое-что ты о нем все-таки знаешь. Тимурка твой подсуетился?

– Саша, ты зачем здесь?

– Приятно, что ты поспешила откликнуться на мой призыв, милая.

– Ты вопрос слышал?

– Конечно. Если честно, я думал, первый вопрос будет о ребенке.

– Зачем спрашивать, если ты все равно соврешь.

Он засмеялся.

– С ним все в порядке.

– Мой ребенок умер, – поморщившись, сказала я.

– Это у тебя вроде мантры? Читаешь по сто восемь раз в день? – Я достала телефон и стала набирать номер.

 – Что ты делаешь, милая? – ласково поинтересовался Лукьянов.

– Звоню Тимуру. У тебя есть время смыться отсюда.

– В самом деле позвонишь? – не поверил он.

– Сейчас ты в этом убедишься.

– Не спеши. – Лукьянов подошел и взял телефон из моих рук, широко улыбнулся и заявил: – Классно выглядишь.

– Ты тоже, – кивнула я.

Длинные светлые волосы он собрал в хвост. Других изменений его внешность не претерпела, но с новой прической он выглядел совершенно иначе. Очки без оправы делали его физиономию интеллигентной и безопасной, впрочем, это старый трюк.

Его способность менять внешность такими вот нехитрыми приемами всегда меня поражала. Я в который раз подумала: Лукьянов прирожденный актер, с невероятной способностью к перевоплощению. Он мог выглядеть «серой мышкой» – пройдешь мимо, не обратив внимания. Или как сейчас, милым симпатичным парнем, которому хочется открыть душу, прикорнув на его широком плече, начисто забыв, что кем-кем, а милым и безопасным он точно никогда не был.

– Ты с таким интересом меня разглядываешь, – хмыкнул он.