«Это много?»

Я увидел мыслеобраз, как Андрей пожимает плечами.

«Кому как. Для меня много, для других — мало».

Логично.

Но что-то внутри головы подсказывало, что три каких-то местных рубля — это очень мало. Три рубля за жизнь человека. Смешно.

Я стоял в том самом переулке, в котором метелели Андрея. Старые кирпичные стены, покрытые мхом. Брусчатка под ногами. Чуть дальше по переулку был тупик. Бежать некуда.

Из переулка можно было выйти только по прямой. Я начал медленно вставать. Тело отзывалось болью в каждой мышце. Страшно было даже представить, какое количество синяков, кровоподтеков, гематом и ссадин можно было бы посчитать на этом худом тельце.

Я осмотрел себя в отражении старого мутного стекла в деревянной оконной раме: белая рубаха, вся в грязи. Черные штаны на тесьме с двумя карманами и парой заплаток и мокасины."

"В правом кармане я нащупал что-то округлое. Сунул туда руку и вытащил что-то приплюснутой и круглой формы. У этого «что-то», с одной стороны, торчал носик, а к нему приторочена серебряная цепочка. Я нажал на этот продолговатый отросток и чуть было не выпустил предмет из руки. Он щелкнул и раскрылся, как ракушка.

— Что это? — спросил я в голос.

«Папин брегет, — раздался голос Андрея в голосе. Слегка глуховато и отдаленно».

— Брегет?

«Часы».

Действительно. Снизу были обычные часы, как и в моем мире. Правда таким вариантом уже почти никто не пользовался. Всюду была цифра. А тут, так сказать, старый вариант с римскими цифрами на круглом циферблате и двумя стрелками.

Вверху на крышечке была черно-белая фотография семейной пары с ребенком. Крупный мускулистый мужчина. Подтянутый. Статный. У него была короткая стрижка и толстые закрученные усы. Волосы явно напомажены. А в глазах — сталь. Кустистые суровые брови придавали его лицу строгости.

Женщина была одета в роскошное платье и подтянута корсетом. На голове широкополая шляпка с ситцем и бижутерией. Тонкий нос, пухлые губы, тонкие брови. Лицо в общем миловидное. Она держала ребенка — темноволосого мальца, довольно крупного. На вид ему было два-три года.

— Кто это? — спросил я.

«Моя семья. Я последний из рода Митасовых».

— Марк-Андрей Митасов?

«Митасов Марк-Андрей III Александрович».

— Ого. Ты дворянин?

«Ты — дворянин. Меня уже нет. Но, да. Обнищавший дворянский род».

С каждым словом я слышал его все тише.

— Я могу узнать про твой род подробнее и государство?

«Зайди… в… архив…»

— Какой… чистый воздух! — раздался до зубного скрежета знакомый голос. — Так-так-так, ну и куда мы попали?

Я тяжело вздохнул.

— И ты здесь? — спросил я беса, который невесть откуда взялся и вскарабкался по моей спине на плечо.

— А то! Думал от меня так легко избавиться — умереть достаточно? Не-е-ет, не канает. Тут надо чего похитрее придумать.