— Ты же боишься, — садясь вслед за мной, усмехнулся Роли, медленно приближая своё лицо к моему, и, когда уже до наших губ оставались миллиметры, застыл.

— Ну и что? Один раз побоюсь, а потом же мне не придётся это переживать, это же требуется один раз в жизни.

— А оплодотворение ты в расчёт не берёшь?

— Ну, это мы точно позже будем просчитывать.

— Ну, тогда давай действуй, иначе не пройдёт и секунды, как мы сорвёмся.

Вдох-выдох, поворачиваю голову влево и смотрю на точно такой же полный желания взгляд Грима, что тоже сел. Закусываю губу и, решившись, притягиваю Грима к себе и целую, немного прикусывая его нижнюю губу, — я знаю, что он так любит, как точно знаю, что Роли любит, когда я целую его шею. Поэтому следующее, что я делаю, это целую Роли в шею нежными и короткими поцелуями.

Их руки проходят по моим бокам, очерчивают только им известные узоры и спускаются к бедрам. Толчок, и меня мягко укладывают на спину так, что я теперь нахожусь в полулежащем положении, оперевшись спиной на спинку кровати.

— И чего же вы хотите? — усмехнулся я, наблюдая за тем, как они встают на колени передо мной, показательно глазами объясняя, чего они хотят.

Четыре года не прошли без толку. Если секс был запрещён, то прелюдии были разрешены, и этим мы пользовались во всех красках. Даже не задумываясь, я притянул их за бедра и уставился на два подрагивающих члена. Ну поцеловал я первого Грима, значит, первый минет достается Роли.

Аккуратно, чтобы не задеть своими клыками нежную плоть, вбираю в себя головку его члена и начинаю его очень медленно и с удовольствием посасывать, изредка выпуская его изо рта, облизывать весь его ствол по длине.

По телу то и дело проходят мурашки, потому что моё тело тоже не остаётся без внимания, и уже через несколько секунд меня отрывают от одного члена и приставляют к губам второй. Теперь каждое моё движение сопровождается коротким стоном. Никому не надо, чтобы его доводили до самого конца: прелюдия она и есть прелюдия, чтобы довести до грани и перейти к самому главному.

Смена позиций, и вот я уже сижу на коленях Грима, прижимаясь к его грудной клетке спиной. Роли сколотился надо мною, и, пока я замирал и постанывал от нежных ласк, которые дарили мне руки Грима, дроу, облизав губы, улыбнулся, и, раздвинув мои ноги, пристроился между ними и вобрал мой член себе в рот. Медленно, мучительно медленно, распространяя волны желания по всему телу, он терзал меня и моё тело. Два пальца, три — меня выгибает оттого, что они знают, знают все мои точки, вскрик, стон, ощущение смазки на своих бедрах и мини-укусы Грима за шею приводят в эйфорию.

— Расслабься, — шёпот на ухо, и я понимаю, что это говорит Грим. — Дай мне в тебя войти, Лисёнок.