— Грим, ты чего там делаешь? — прокричал я, смотря, как парень перетаскивает и складывает новый шифер на свободное место на крыше.

— Да как обычно. Кыш, животное, не смей показывать Мики своего медведя. Не дыши, не стой, не пляши. А я, между прочим, ребенка успокаивал и мы медведи вообще милейшие существа.

— Да ну? — усмехнулся я, вспоминая, как впервые увидел его в ипостаси медведя, когда его в очередной раз довел Лис.

— ДА, ДА, ДА Я ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА!

Хохот, раздавшийся с крыльца, заставил отвлечься от жестикулировавшего руками Грима и посмотреть на смеющегося Роли. Вот только видок его был совсем не ахи: рубашка порвана, на щеке выступает новый синяк — в принципе, все как обычно, Лис отбивается.

— Тебя за что? — усмехнулся я, подходя ближе.

— Да как обычно, типа руки распускаю. Вы нам лучше скажите, как дело у врача прошло? — поинтересовался Роли, переводя взгляд с меня на Диса и обратно.

— А вы как будто не знаете, — проходя мимо дроу, фыркнул я и зашел в дом.

Криков нет, анекдотов и речей по философии тоже нет — фух, это означает, что мы все же успели и Лис с отчаяния не начал маяться дурью.

— Так вот, ты представь, как твои папани взвоют, когда у тебя появятся братья; это ладно если демонами будут, а представь — как ты, вампиренышами, Мики. Но ты должен запомнить: ты будешь старшим братом, — все это Лис объяснял сосредоточенному на баранке Мики, сам же Лис спокойно гладил его простыни магией.

— Тебе не кажется, что слишком рано об этом говорить? — усмехнулся я, облокачиваясь плечом на косяк двери.

— Нет не рано, психологами доказано, что надо прививать любовь к детям заранее. Ну, и сколько у вас?

— Двойня, расу определить не смогли.

— Рад? — поворачиваясь ко мне, серьезно спрашивает Лис. — Я серьезно.

— Не знаю, как-то все...

— Слишком быстро? — будто читая мои мысли, интересуется он. — Ты сожалеешь?

Один взгляд на Лиса — и я улыбаюсь качая головой. Нет, я не сожалею, вот совсем. Я не ошибся ни на грамм. Дис был самым, самым… Я даже не знаю, как его описать у себя в мыслях. Но его поддержка и вечная улыбка, понимание того, что рядом с тобой будут постоянно, делали свое дело.

— Нет, просто дети — это ответственность, а мы так легко их зачали. Знаешь, чего боюсь? — смотря на Мики, что сейчас лежал в манеже, тихо проговорил я. — Боюсь, что когда родятся мои… ну, то, что я… что я начну холодеть к нему. Я его люблю, вот честно, люблю, но первое, что было, — это была же просто жалость, боюсь, короче, этого. Не боюсь рожать и не боюсь, что с тремя будет тяжко, боюсь, что не смогу дать ему столько же любви, сколько и своим.

А еще боюсь, что он узнает, что он не родной, и ему будет больно.

Окинув взглядом нашу с Дисом комнату, вздохнул.