Суккуб на пару минут исчез, чтобы вновь появиться с чашкой кофе в руках, которую поставил на энергично пододвинутый столик.

— С молоком? — Я досадливо поморщилась. Не от того, что не угадал. Наоборот. — Откуда ты знаешь, что мои вкусы за это время не изменились?

— А они изменились? — Приподнял бровь он, бесцеремонно садясь на край постели.

— Нет, — да, ответ прозвучал злобно, так ведь на то была причина.

С самого детства этот… этот демонический гад с настырностью ищейки всеми правдами и неправдами выяснял все, что мне нравится и не нравится. Вот просто все. До мелочей.

До незначительных деталей. Родители и знакомые охотно сливали ему информацию, но если бы только это. Его жгучий взгляд словно преследовал меня, остро и практически осязаемо подмечая малейшие реакции на самые простые вещи. Стоило решить, что люблю какой-то сорт конфет, как на моей школьной парте сразу появлялось несколько коробок, и вскоре я начинала их люто ненавидеть. Это же касалось и всего остального. Именно поэтому то, что он точно знал, какой кофе мне нравится, вызывало только злость, а уж никак не радость. Злость человека, за которым постоянно (только представьте — постоянно) шпионили десятки глаз одноклассников (а потом и одногруппников), страстно желающих передать ценную информацию мерзкому суккубу.

— Вкусно? — Проникновенно уточнил Гелиан после первого глотка.

— Нет, — из вредности ответила я и с наслаждением сделала еще один глоток.

Он протянул руку, забрал у протестующее пискнувшей меня чашку, и попробовал содержимое. Я как завороженная следила за самыми чувственными и желанными на свете губами, прикоснувшимися точно к тому месту, откуда пила я.

— Отдай, — Не знаю даже, чего теперь хотелось больше — кофе или почувствовать вкус этих, в высшей степени грешных, губ.

— Ммммм, — поддразнил он меня. — Восхитительно… раз тебе не нравится, выпью, пожалуй, сам.

Мне, почему-то, стало страшно обидно. Больше всего от того, что из-за собственных предыдущих слов, я загнала себя в ловушку. Как теперь аргументировано требовать обратно обруганный напиток, без ущерба для гордости?

— Да ты… ты же сейчас занимаешься настоящим приручением, — Сообразила вдруг. — Хочешь, чтобы я осознала, как хорошо находиться с тобой рядом?

— Со мной рядом хорошо? — Оскорбленно переспросил Гелиан.

 — Нет уж, сладенькая, со мной рядом сногсшибательно, великолепно и ослепительно прекрасно. Простого ""хорошо"" тут преступно мало. Но понять это ты сможешь только тогда, когда попробуешь.

По смыслу, вроде, это ""попробуешь"" относилось к вполне невинным вещам, а по особой, подчеркнутой интонации… почему-то сразу захотелось попробовать… его. Всего. В буквальном смысле.

— Сам себя пробуй, — буркнула я, вконец изведенная собственными фантазиями.