Там и этаж повыше, и окна побольше, и интерьер намного более… стильный. А когда наступает ночь… внизу зажигается целое море огней, аж дух захватывает. Клянусь, однажды побывав, ты не захочешь уходить, моя сладкая.

Его приглушенный чуть вибрирующий голос рисовал в моей голове настолько привлекательную картину, что я представила ее во всех мелочах. Даже то, о чем он совсем не упоминал, вроде широкой кровати с прохладным шелковым бельем, скользящим по обнаженной коже… и как я, завернутая в тонкое покрывало с бокалом красного вина в руках смотрю на описанный им ночной город, а сзади прижимается горячее тело того единственного, с кем хочется разделить волшебное мгновение… вот как? Как он это делает? Что за магия?

— Ты ведь и сама устала сопротивляться… — почувствовав мою слабость, начал атаку Гелиан.

 — Сражаться со своим собственным влечением, жить в ужасных условиях…

По правде говоря, я с трудом понимала, о чем он говорит. Его завораживающая интонация гипнотизировала меня, окутывала чистым желанием, от которого приятно пощипывало кожу, внезапно ставшую очень чувствительной. Где-то в глубине души впервые прозвучало ""сдайся"".

И этот шепот, набирая обороты, вдруг зазвучал со всех сторон. Сдайся, сдайся, сдайся… все во мне неистово хотело сдаться ему. Перестать бегать и просто позволить Гелиану стать для меня всем. Всем миром. Эта мысль внезапно отрезвила, как ведро воды.

— Ты не будешь моим богом, — Крикнула я изо всех сил, разрывая незримые путы."

"Он замолчал, глядя на меня потрясающими темными глазами, которые в прямом смысле вытягивали душу. Они сверкали, как драгоценные камни в отблесках уличных фонарей. Не выдержав, я сорвалась и убежала прочь, с хрипом хватая воздух.

Закрылась в ванной и скорчилась на полу. Не от боли, нет. От страха. Никогда до этого я не была так близка к тому, чтобы сдаться. Никогда.

К сожалению, предаться отчаянию мне не дали. Демон оторвал крепкую дверь без малейших усилий. Еще мгновение, и я оказалась на его руках. Именно таким образом мы вернулись в комнату. Что интересно, он не оправдывался и не просил прощения. По правде говоря, Гелиан вообще молчал, тем не менее, даже не думая меня отпускать. Когда потрясение окончательно схлынуло, и я немного устала от тишины, он, наконец, произнес:

— Это ты моя богиня, Медок.

Единственная, жестокая и беспощадная. Однажды ты, наконец, осознаешь это.

Больше ничего не было сказано. Наступало утро, и уставший организм требовал отдыха. Мы по очереди посетили душ, а затем завалились спать. К счастью, в разных комнатах, так как предел прочности и так стремился к нулю.

Проснулась я ближе к вечеру. Дверь почти сразу открылась, и туда заглянул бодрый и свежий Гелиан. От болезненного вида не осталось и следа.