До крови. Меня било током безумной агонии, настолько ужасной, яркой и болезненно прекрасной, что за нее можно не колеблясь отдать жизнь. Без сожалений.

Гелиан почему-то не давал мне того единственного, чего я жаждала, как сумасшедшая.

Но он яростно имел все остальное тело и душу. Каждый миллиметр…

А что делала я, полностью обездвиженная с зафиксированными демоном руками?

Я требовала в самых грязных выражениях, чтобы он немедленно взял меня. А когда это не сработало, умоляла вслух, громко. Унижалась. Предлагала все, что угодно. Порывалась встать на колени, выполнить любое его желание и выполнять их до скончания времен.

Он действовал грубо, жестко, безумно, вытягивая все жилы… но не доходил до конца.

Снова и снова не доходил до конца, дьявол его побери.

Если он решил меня убить, то мог выбрать и более милосердный способ. Например, заживо разрезать на куски. Глаза подернула багровая завеса, которая пульсировала, забирая последние крупицы сознания.

— Тшшшшш, — через весь этот прекрасный ад донесся до меня голос Гелиана. — Любимая, тише.

Я очень долго приходила в себя, всхлипывая и пытаясь разглядеть мир сквозь пелену, которая не желала рассасываться. Несмотря ни на что, внутри свернулось горькое сожаление. Настолько сильное, что впору завыть. Я хотела еще. Еще так сладко гореть и мучиться. Боже… кажется, все хуже, чем я представляла себе, когда бежала прочь от этого суккуба.

— Почему… — голос срывался, все еще отказываясь подчиняться. — Почему не взял меня?

— Не время. Не здесь. — Сквозь зубы сказал он. — Будь добра, не спрашивай… так. Мне очень тяжело и приходится в огромных количествах сливать излишек возбуждения на других… но учти, позже я непременно отыграюсь, Медок. Сделаю все, о чем ты меня умоляла в таких восхитительно грязных выражениях. Клянусь, ты забудешь собственное имя. Моя месть за раскаленное железо в штанах еще только предстоит. И она будет ужасна."

"Он явно через силу усмехнулся, пытаясь взбодрить ту жалкую тряпку, которая до этого была мной. После чего надел на меня халат, взял за руку и повел прочь. Дверь не выдержала силы демона — вылетела с одного удара. Никто нас не задерживал. Мы шли через здание, по которому прошел ураган ""суккуб"". В соседних офисах, открытых по поводу жары, я видела перекошенные лица сотрудниц, которые в данный момент в разных позах жестко отдавались своим коллегам… это в лучшем случае. Мимо чисто мужских отделов я старалась проходить, не глядя, хотя Геллиан даже бровью не вел, выбирая наиболее короткий путь. Вопли и стоны звучали так громко, что было больно ушам. Камасутра — книга для монашек… потому что творящееся здесь куда как круче. И жестче. Кажется, мой укус и агония неудовлетворенного желания наложила отпечаток на эту яростную, злую оргию.