Это нелегко, особенно мне, но я должен увидеть полную уверенность в сделанном выборе до того, как заставлю тебя кричать от наслаждения. Ты боялась, что физическая близость со мной как-то повлияет на твое сознание и вызовет нездоровую зависимость. Если все произойдет сейчас, то потом может снова возникнуть соблазн обвинить во временном умопомрачении мою сущность суккуба.

— Но я очень-очень-очень хочу, — мне было плевать, что наш разговор слышит шофер. — Клянусь, мне и в голову не придет…

— Тшшш, — он с легкой улыбкой пресек мой горячий протест. — Знаю. Но все же я планирую не оставить и шанса твоему упрямому мышлению разрушить собственное счастье.

Так что сначала ты как следует отдохнешь, исчезнут эти круги под глазами, за которые я готов без зазрений совести убить все твое окружение, освоишься немного в нашей квартире, хотя бы капельку привыкнешь смотреть на меня по-новому и тогда скажешь мне еще раз те слова, с обрыва. По крайней мере, это в идеале. Я сам не уверен, что смогу сдержаться, но очень постараюсь.

— И что потом?

Он улыбнулся так, что у меня захватило дух.

— Потом, Медок, я заставлю тебя долго и последовательно сожалеть о каждой напрасной минуте, прожитой в сопротивлении, — от его горячего обещания я начала невольно дрожать.

Там, где я прикасалась к его коже, словно проскакивали электрические разряды."

"Мысль о промедлении казалась кощунством, но вместе с тем я точно знала, что толкнуло Гелиана на такое решение. Десятки моментов, когда я с обидой и презрением отвергала близость, боясь стать рабыней. А еще мои страшные обвинения, сказанные во время последнего разговора, что его сила ужасна, как и он сам. И взгляд. Испуганный и ненавидящий.

Должно быть, этот взгляд до сих пор стоял у него перед глазами. Пожалуй, это не он должен убедиться в моей искренности. Это я должна приложить силы и старания, чтобы стереть из его головы все сомнения, взращенные мной за годы и годы до этого. Конечно, он вряд ли согласился бы с данным умозаключением, но я и не собиралась посвящать его в свои выводы.

— Надо предупредить родителей, — вдруг вспомнила я. — С шефа станется позвонить им и спросить, куда это посмела исчезнуть их дочь, и что у нее за парень. А они, благодаря твоим усилиям, почти полностью забыли о тебе.

— Им позвонили, Медок, — спокойно отозвался Гелиан, задумчиво перебирая одной рукой мои волосы. — Когда я перекрывал им память, то оставил кодовое слово, услышав которое, они должны будут вспомнить все, включая и причины моего поступка.

— Ты что, запаролил моих родителей? — Изумилась я, чуть отстраняясь и глядя ему в завораживающе-темные глаза.

— Да, любовь моя. Им позвонили и назвали слово. Так что теперь у них не возникнет вопросов, что за парень тебя забрал.