– Вы же выясняли для мастера всю его подноготную, когда европейцы предложили его кандидатуру? Ни за что не поверю, что не проверили каждую секунду его жизни до прибытия к нам! Тогда с чего все эти страхи за меня?

– Кто их знает, этих иностранцев, – проворчал капитан, открывая перед ней дверь. – Мы не можем быть уверены, что нашими европейскими коллегами в угоду могущественному роду не скрыты неприглядные факты биографии господина графа. Уж больно подозрительна сфера его деловых интересов! Ты знаешь, чем он занимается?

– Финансами, – ответила Аманда и сложила руки на груди, давая понять, что не собирается без толку болтать о тонких нюансах бизнеса своего мужчины.

(Особенно тех, о которых ей самой ничего не ведомо).

– Угу. Последние полвека он скупал за бесценок разорившиеся фирмы, быстро восстанавливал их и перепродавал в сотни раз дороже закупочной стоимости. Вопрос, насколько самостоятельно разорялись те фирмы, никогда не поднимался, но осадочек сомнений имеет место быть, да и репутация плейбоя его характеристику не улучшает. Ни одних долгосрочных отношений в биографии – ни одних!

Выразительное подчёркивание последней фразы призывало ни в коем случае не строить иллюзий и не смотреть на отношения с высшим демоном сквозь призму розовых очков.

Не то чтобы Аманда уже рассчитывала на «жили они долго и счастливо» с внезапно вошедшим в её жизнь демоном, но слова о плейбое всё-таки отравили радость утра. Нет, она отдавала себе отчёт, что мужчина, способный без колебаний снять девушку на ночь, поборником нравственности и постоянных связей никогда не являлся. Однако сейчас у них договор на эксклюзивные отношения. Ей нет дела до его прошлого, пока приобретённые в нём привычки не коверкают их настоящее. Собственно, она и в своей биографии не припоминала долгосрочных связей.

– Не переживай, капитан, мои самые долгосрочные отношения, основанные на самой искренней и взаимной любви, – это отношения с лабораторным оборудованием, – заверила она. – Их ни одному демону разрушить не удастся, так что не переживай, я не рвану за ним в Европу, если вдруг он у нас не приживётся.

– Точно не рванёшь? – просветлел Вэнрайт.

– Ну и это... сильно расстраиваться не будешь, когда... э-эээ...

– Не волнуйся, я не залью слезами участок и не отравлю всех твоих копов, если господин граф заведёт себе новое увлечение, – хмыкнула Аманда.

– Хотелось бы верить. А то знаешь поговорку: опаснее ведьмы только влюбленная ведьма, а опасней влюблённой – только жестоко разочарованная в любви?

– М-да, когда дракона тянет на философию – плохо дело. У нас очередной висяк?

– Про феникса слышала?

– Да, птичка на хвосте уже донесла.