— Знаешь, Рита Павловна, мы еще не начали разговор, а ты меня уже убила, — уныло заметил Хатынский.

«О, вы еще не знаете, что будет дальше», — подумала я.

Повествование прерывалось дважды. Постучалась секретарь, спросила, не здесь ли некая Вахромеева, которую потеряли в отделе? Потом зазвонил телефон, Виктор Анатольевич раздраженно схватил трубку и положил обратно. Он слушал меня угрюмо, не прерывая, пару раз порывался что-то сказать, но отменял решение. Дослушал до конца как увлекательную, но мрачноватую сказку на ночь. Как ни крути, а она имела прямое отношение к нашей работе.

Я завершила рассказ, и наступила тоскливая тишина.

— Лучше бы ты была беременной, — резюмировал Виктор Анатольевич и печально уставился на дверцу шкафа из мутного стекла, за которой держал коньяк. Утверждение было спорным, но я не стала комментировать. Хатынский колебался, борясь с искушением выставить меня за дверь. Нет человека — нет проблемы.

— Спасибо тебе, Вахромеева, — наконец с чувством поблагодарил подполковник. — Ты превзошла саму себя. Умеешь же собрать все проблемы и вывалить на голову… Ладно, давай разбираться. То, что за работой криминалистов наблюдали из ле-са — отвергаем сразу.

Это паранойя. Не усложняй.

— Как скажете.

— Не знал, что ты была замешана в той истории… Знаком с ней понаслышке, меня тогда в Грибове не было. Личный состав давно сменился, никого не осталось. Городской милицией в те годы руководил Бережной Павел Лукьянович. Он уже был не молод, вышел на пенсию и скончался. После него на посту начальника ГУВД сменились двое. Я — третий. Чего ты хочешь от меня, Рита? То дело давно забылось и быльем поросло.

— И вдруг вспомнилось, Виктор Анатольевич.

И мертвые девочки стали вставать из могил…

— Да иди ты, — испугался подполковник. — Мертвые девочки у нее, видите ли, в глазах…

— Две девочки, Оля Конюхова и Катя Загорская, пропали бесследно. Их не нашли ни живых, ни мертвых. Расследование зашло в тупик, дело закрыли. Если бы не моя потеря памяти, маньяка продолжали бы искать и могли найти.

— Это точно были они?

— Точно. Другие девочки тогда не пропадали. С Катей Загорской мы учились в одной школе — знакомы не были, но сталкивались на переменах.

— То есть ты увидела скальпированные трупы девочек в подвале и от страха потеряла память? — со скепсисом спросил Хатынский и почесал переносицу.

— Забыла, что было до этого, — подтвердила я. — С момента похищения — и до того, как фонарь злодея высветил из мрака тела девочек. Я не знала, что такое скальпирование, это мальчишки смотрели фильмы про индейцев, где отважные герои снимали скальпы с трупов своих врагов. Просто на черепах застыла кровавая корка… Прошу прощения за натуралистические подробности. Что было после этой вспышки, как раз помню.