Двустволка предназначалась для любительской и промысловой охоты, но в случае нужды могла быть обращена и против человека. Горбанюк перегнул ствол, понюхал.

— Недавно стреляли, — он вопросительно уставился на фигуранта."

"— Так и что с того? — Гудков, похоже, подготовился к этому вопросу. — Для того и оружие, чтобы стреляло, а не на стенке висело. Третьего дня по болотам блуждал километрах в пяти от деревни, не в заповеднике — не думайте. Пару вальдшнепов подстрелил, потом матери приготовил. Не верите — у нее спросите. Она их обожает. Мясо мягкое, нежное, без всякого привкуса.

Там, кстати, и провалился по колено в трясину — хорошо, за ветку зацепился. Пока выбирался, промок до нитки, вот эту проклятую хворь и подхватил…

Задерживать гражданина Гудкова оснований не было. «Проследить бы за ним», — мечтал капитан Горбанюк, когда проселочными дорогами офицеры выбирались к городу. «Тип подозрительный — не отнимешь. Может, и непричастный, но все, что требуется для маньяка, у Гудкова есть. Возможности, злость, старые обиды… И что за брат такой обитает в городе? Эх, мало у нас людей, чтобы отрабатывать все эти версии…»

Людей и рабочего времени не хватало катастрофически.

Появлялись новые фигуранты, разбегались глаза. По всем направлениям требовались проработки. Гудков не мог самостоятельно проворачивать дела в городе — проживал далеко, вряд ли хорошо ориентировался в Грибове. Но поработать на подхвате в той же деревне селькупов, у землянки отшельника Шайтана… Почему бы и нет? Но в любом случае картина рисовалась фантастическая. Про Ковалевых тоже не забывали. Алиби по текущим преступлениям, чем уважаемый Александр Михайлович занимался семнадцать лет назад? Каким образом его отпрыск дорос до целого депутата горсовета и как с этим бороться? Причастность Ковалевых выглядела еще фантастичнее. А еще пощипывало смутное подозрение, что на этих фигурантах свет клином не сошелся…

Что и подтвердила Маргарита Павловна, подкинув еще одну версию. Видимо, предыдущие стали казаться пресными. В кабинете сидел представительный, хорошо одетый товарищ с выражением умеренного беспокойства на честном лице. Ему было лет пятьдесят, но годы пощадили человека, забрали лишь самую малость.

Он был подтянут, с крапинками седины в темно-русой молодящей его шевелюре, имел правильное лицо и положение в обществе. Одевался товарищ недешево и со вкусом — мягкая замшевая куртка была расстегнута, из-под нее выглядывал элегантный костюм из серого шевиота. «И на чем у нас можно делать такую зарплату?» — невольно задумался Туманов. Оказалось, что на детях.

— Очень хорошо, Михаил Сергеевич, что вы подошли, — встрепенулась Рита. — А у нас сегодня гость.