Только-только мы отсмеялись над одним незадачливым бесом, безуспешно пытавшимся подстрелить нахального казака, как на смену ему выскакивает еще более потешный «чертик из табакерки», измышляющий коварный план по пресечению попыток хорунжего проникнуть в оберегаемый нечистой силой город.

Во второй повести, на наш взгляд, обыграны многочисленные литературные и кинематографические интерпретации истории знаменитого Жеводанского зверя, терроризировавшего население одной из французских провинций во второй половине XVIII века. И сам Белянин до этого несколько раз обращался к данному сюжету в совместном с Галиной Черной цикле «Профессиональные оборотни», предложив свою версию происходивших тогда событий. «Серая месть» более «серьезна» по сравнению с первой повестью. Здесь отчетливо звучит тема смерти. Неотвратимой, неумолимой. И у Ильи, и у окружающих его людей едва руки не опускаются перед происками загадочного и неистребимого существа, природу которого, как и природу Жеводанского зверя, долгое время никто не может понять. Загадочное всегда страшит. Но едва была найдена причина, нашелся и путь ее устранения. Автор, как всегда в своих сочинениях, призывает ни при каких условиях не предаваться унынию, поскольку это смертный грех. Бороться и искать, найти и не сдаваться — вот жизненный девиз Ильи Иловайского.

Наконец, в третьей истории, «Кровь на конференции», Белянин, думается, просто создал пародию на современные ток-шоу, столь популярные на телевидении. Подобное за писателем тоже водится. Он любит своими произведениями откликаться на разнообразные проблемы, волнующие как его лично, так и общество, в котором живет автор и частью которого является сам. Это правильно, ибо настоящая литература всегда идет от жизни. Небольшая сатирическая повесть высмеивает псевдолиберальные идеи, ведущие, как правило, в тупик. «Кровь на конференции» отражает позицию писателя в кипящих и не утихающих ныне спорах по поводу «вампирского» романа. Потакание вкусам экзальтированных девиц, пищащих от восторга при чтении дневников своих сверстниц, влюбленных в холодных кровососов и только того и ждущих, чтобы и их «обратили» в вампиров, фантаст считает глупым и непонятным. Намеренно утрируя факты, гротескно сгущая краски, он показывает ситуацию «братания» людей и нечисти. Ни при каких условиях нельзя доверять силам зла. Оно не дремлет, любыми средствами пытаясь погубить человека.

Говоря об отличиях первой и второй книг цикла, нельзя не обратить внимания на еще одну, пожалуй, самую заметную и показательную черту. Во второй книге на переднем плане находятся уже отнюдь не «нечистики», а люди. Белянин, в первой книге лишь пунктиром обозначивший казачью тему, здесь явно решил наверстать упущенное.