Пару раз порывался выругаться матом, но сдерживался, то есть понимал, что иного выхода, кроме как идти на аптекаря одному, у меня просто не было…

Мой титулованный дядюшка Василий Дмитриевич при полном мундире действительно ждал меня, развалившись в небольшой двуколке. Рыжий ординарец, также без малейших признаков недомогания, самодовольно пощёлкивал семечками на облучке.

— Разрешите доложить, ваше превосходительство?!!

— Не ори, оглашенный! От бес, аж лошади дёрнулись, — буркнул мой дядя. — Апосля доложишь. Я к генерал-губернатору Воронцову на завтрак, ну и вообще… Так что, шалопай, ты со мной али как?

— И рад бы, да не могу — служба, — почти не кривя душой, вздохнул я.

 — Мне ещё оборотня сжечь надо и клизму с привидением уничтожить, а уж тела чумчар, надеюсь, упыри и без меня доели.

— Тьфу, ажно слушать такое противно. Не хочешь жениться, значит?

— Не хочу, дядя.

— Ну и пёс с тобой. — Он разгладил усы, подтянул мундир на пузе и, звеня орденами, протянул: — А может, ты и прав, может, хватит мне по супруге безвременно ушедшей печаль влачить.

Съезжу-ка да и посмотрю ещё разок, может, и глянусь молодой, покуда ты глупостями на голову страдаешь.

— Совет да любовь, — едва ли не одновременно благословили мы с Прохором.

Дядя плюнул, перекрестился и, уже трогаясь, словно бы вспомнил о чём-то, с замедленной театральностью помахивая небольшим конвертом:

— Вроде как по твою душу, утром на подоконник легло. Откуда только, не знаю… Вскрыть али сам?

Я в два гигантских прыжка догнал «колесницу», на ходу цапнул письмо и едва не завертелся волчком от счастья — Катенькин почерк ни с чем не спутаешь!

— Ну открывай давай, не томи, — безапелляционно приобнял меня за плечи старый казак.

 — Небось на свиданку приглашают? Раз такое дело, видать, девка дозрела и зовёт неспроста — знай целуй в уста!

Я покосился на этого бородатого рифмоплёта, повертелся так и эдак, надеясь укрыть от его любопытства милый текст, понял, что фигу, и, мысленно махнув рукой, вскрыл конверт. Из него выпала маленькая картинка из чудо-машины «принтера» — цветной портрет младшей дочки губернатора.

Короткий текст с обратной стороны пришлось прочесть вслух, даже дважды, но легче от этого не стало…

«Иловайский, что происходит? Это девица или оружие массового уничтожения?! Бабка Фрося доложила, как сия Барби краснеет при упоминании твоего имени и уже стишки любовные в альбом пишет. Я не поняла-а…»

— Эй, ты куда побёг, ваше благородие-э?! — донеслось мне вслед из сиреневой дали.

— В Оборотный город, — скорее подумал, чем ответил я.