— Что ж, очень хорошо, ловлю вас на слове. Если бы вы убили Линка или послали конфеты Эстер Дилмейер, я бы первый посоветовал воспользоваться вашими конституционными правами и не отвечать на мои вопросы."

"— Другими словами, — в ее голосе зазвучало негодование, — если бы в ответ на ваш вопрос, не посылала ли я отравленных конфет Эстер Дилмейер, я сказала бы «да», вы были бы настолько любезны, что сообщили бы мне: «А теперь, мисс Фолкнер, раз уж вы во всем сознались, я советую вам не отвечать на мои вопросы, так как все, сказанное вами, может быть обращено против вас». Какое великодушие!

Он ухмыльнулся:

— Ну, это едва ли. Я не надеялся, что вы сознаетесь в том случае, если вы действительно виновны. И уж конечно, я не ожидал от вас такого многословия. Я просто рассчитывал понаблюдать за вашей реакцией.

— Уж не хотите ли вы сказать, что можете задать человеку подобный вопрос, чтобы узнать, по тому как он на него ответит, правду он говорит или нет?

— Не всегда, конечно, но, как правило, после этого для меня все значительно проясняется.

— Следовательно, — продолжала она с той же враждебностью, — установив теперь, что я не совершала ни одного из перечисленных вами преступлений, вы выполнили свой долг, и ничто не должно далее задерживать вас в моем доме, где вы понапрасну теряете ваше драгоценное время.

— Вы очень торопитесь с выводами. Во-первых, я не говорил, что убедился в вашей невиновности. Во-вторых, даже будучи невиновной, вы тем не менее можете располагать информацией, представляющей для нас большой интерес.

— А, значит, я все еще под подозрением?

— Да.

— А мне показалось, вы сказали обратное.

— Нет. Я сказал, что если бы вы были виновны, я бы посоветовал вам не отвечать на мои вопросы. А теперь я хочу, чтобы вы уяснили себе ситуацию, мисс Фолкнер. Если вы виновны, не отвечайте на мои вопросы, потому что на чем-нибудь я вас поймаю на лжи.

— Как хотите, я не виновна. Но даже если бы я и была виновна, не думаю, чтобы вам удалось заставить меня сознаться в этом.

— Думаю, удалось бы. Я уверен в этом на девяносто процентов.

Она многозначительно промолчала.

— Так что запомните, мисс Фолкнер, если вы виновны, просто скажите, что не будете отвечать, и все.

— Я невиновна.

— Хорошо, вы поняли, что я сказал, можете отвечать на вопросы, но не забывайте, я вас предупреждал.

— С семи часов вечера сегодня, — запальчиво проговорила она, — я пытаюсь решить сложную деловую проблему, отнявшую у меня много сил и энергии. Я пытаюсь выпутаться из трудного положения, в котором очутилась, и я не собираюсь рассказывать вам ни в чем заключаются мои трудности, ни как я распоряжалась своим временем с того момента. Я совершенно не обязана этого делать. Я не…

— Хорошо, хорошо, — прервал ее Трэгг.