Прикуривая, она оценивающе, исподлобья посмотрела на него.

Мейсон закурил и вытянул перед собой свои длинные ноги.

— Ну, и?..

— Мистер Мейсон, давайте будем откровенны друг с другом. Я думаю, что вам придется иметь дело с довольно опасным противником.

— Спасибо за предупреждение.

— Как вы нашли меня?

— Я уже сказал, нанял частного детектива.

— Как вы узнали о доверенностях?

— А вот это уже другое дело.

Она пристукнула туфлей по ковру, элегантно, по-кошачьи передернула плечами, полулегла на диван, переложив подушки, и подтянула под себя ноги. Сделав глубокую затяжку, выпустила длинную струю дыма в потолок.

— Интересно, не правда ли?

— Очень, — ответил Мейсон.

— Мой любезный муженек, — начала она, — приобрел себе другую женщину. Он вздумал меня обмануть с новым образцом доверенности, но кое-что случилось, и он промахнулся. Так что я по-прежнему его жена, а несоответствие в формулировке на доверенностях, может быть, связано с их новым образцом.

— А дальше что? — спросил Мейсон.

— А дальше я собираюсь показать чуть-чуть когти, совсем чуть-чуть.

— И все же, чего вы хотите?

— Я хочу вернуть его обратно.

— Вы жаждете удерживать его при себе в законном порядке, хочет он того или нет?

Прикрыв глаза, она задумчиво посмотрела на Мейсона.

— У меня есть желание кое-что вам поведать.

— Говорите.

— Может быть, из-за того, что мне нравится ваше лицо, а может быть, потому, что хочу пофилософствовать. Вы женаты?

— Нет.

— Когда мужчина владеет женщиной, он приобретает очень своеобразную собственность. Это своего рода зеркало настроений, одушевленное эхо его собственных иллюзий. Он получает обратно точно то, что дает. Во время медового месяца он смотрит на нее как на ангела, а она на него — как на бога. Наступает период взаимного обожествленного восхищения. Потом очарование проходит, и мужчина приобретает работающего партнера.

— Продолжайте.

Ее глаза сверкали из-под полуприкрытых век.

— Затем, — продолжала она, — мужчина нередко начинает мучиться. Его начинает раздражать замкнутость обстановки. Он страдает, что потерял свободу. Тогда он делает одно из двух. Или начинает изменять в спокойной, непринужденной манере, или же начинает «пилить» и ныть. В любом случае он демонстрирует, что его собственность — жена — потеряла в цене.

— И что же затем?

— А затем, — сказала она, — он получает то, что заслуживает. Если он умен, то ведет себя «свободно» настолько, насколько считает нужным; если же неглупа жена, то она «дает» ему столько свободы, сколько ему нужно для того, чтобы он почувствовал себя счастливым. Вот тогда домашняя жизнь становится безоблачной. Мужчина может продолжать лгать своей жене, он может ныть потихоньку, но он всегда будет считать свою жену ценным приобретением.