Мы антенку поставили, тумблерок вытащили, но, оказывается, антенку надо было выкрутить из одного гнезда и перекрутить в другое. Максим должен был это знать. Но не знал. Так что маяк у нас не заработал."

"Нашли еще большую ракетницу и спутниковый телефон. Он закодирован. Пока коды пронажимали, он сел.

Мы в этот раз ковер специально взяли и брезент, чтобы никто не поскользнулся. Притащили ковер, срезали со всех сидушек подушки, поролон, ковер положили, сидушками переложили и мужиков сюда перенесли.

Ливишин говорит: «Дайте попить». Мы ему дали попить – и он сознание сразу потерял. Ну, почки, видать, отстегнулись или как там. А мороз 30 градусов в первый день был. Взяли унт – отлетел с Васи. Отрезали подошву и Ливишину руки засунули туда, как в муфту.

У него кровь бежит изо рта. Мы его посадили, наклонили. Через два часа он умер.

* * *Мы стали лагерь составлять. Товарный отсек поставили вплотную к раненым – вроде стенки. Притащили две лопасти, к ним привязали брезент. Он весь разорванный, но мы его сшили, четырьмя лыжами снизу подперли, какой-никакой навес получился.

В первый день 31 градус был, во второй – 42 и ветер – 15 метров в секунду. Холодно так, как холодно не было никогда…

Ну, ребята лежат. Ливишина с собой посадили, он с краю сидит. Мы его закрыли тентом – он весь окостенелый.

Который потолще – Капранов Коля – сбоку лежит. Рядом мы костерчик разожгли. Белинский посередине – он самый тяжелый. У него лицо вывернуто, ему вообще тяжело. У нас осталось одно сидячее место и одно лежачее. И вот мы менялись с Максом по очереди.

В первый день еще ничего. Мало ветра, и у нас есть дрова – два мешка. За ночь их все и сожгли. И еще одну лыжу.

Утром вылазим – где-то вертолет жужжит. Мы скорее на гору – там метров пятьсот. Кое-как дошли – смотрим, нет вертолета. Улетел. Внизу высота 2300. Мы на высоте 3100.

В полтретьего – опять вертолет. От нас метров 300–400. Но у нас одежда вся под снег сделана. Мы машем, они нас не видят. Я говорю Максиму: «Давай ракетницу». Он говорит: «Я ее потерял». Потерял! 23 года. Мальчишка…

Из мальчишки он на наших глазах за два дня превратился в мужика. На наших глазах!

Ну что, возвращаемся в лагерь. 42 градуса, ветер. Мы все уже обморожены, сломанные пальцы уже черные стали. Холод адский. Что делать? Давай как-то заматывать дырочки на брезенте. Дырочек – штук сто. Все эти дырочки позамотали, вроде чуть теплее стало.

Дров вообще нет. Собрали все бумаги, какие есть. Начали жечь все, что можно было. Лыжину еще одну достали. Но дымит, дым никуда не идет. Мужиков согреть не можем, воды нет, обезвоживание страшное, снег поедим маленько, но много его не съешь. Есть не хочется ничего."

"А когда мы обратно шли с горы – везде уже были волчьи следы. Ну, мы взяли два ружья, притащили ружья, патроны.